Книга Князь Медведев. Дело рода, страница 27 – Вячеслав Уточкин

Мявка обернулась. Хвост нервно дёрнулся.

— Так там Патриарх пел. Его голос такие дыры в защите пробивает — через них кто хочешь пролезет. Я и проскочила. — Она передёрнула ушами. — Не рассчитывай, что это повторится.

Мявка скрылась за калиткой, а я вышел во внешний мир.

Встретил он меня неласково.

Болезненные ощущения и дикая слабость — дело привычное. Странное освещение тоже знакомо.

Зал выглядел так, будто здесь два часа шла война. Собственно, так оно, похоже, и было. Бетонный пол испещрен глубокими щербинами от секиры. Подиум, на котором стоял стеклянный куб, расколот пополам. Оплавленные осколки и покорёженные обломки механизма разбросаны по полу. Стены в копоти от многократных вспышек пламени. Под потолком из четырёх ламп выжила одна.

Ну а рубящий тушу крылана Плутарх — это уже был явный перебор.

Лепестки пламени, затухающие в разных местах, намекали, что во внутреннем мире я просидел пару часов.

Обгоревшие тряпки с тела, кружась осенними листьями, опали на пол. Я встал, держась за стену.

Плутарх периферийным зрением засёк моё шевеление. Резкий разворот — и он готов к бою.

— Ты как? — проскрипел я.

— Погано, — он поморщился, — но лучше, чем ты

Куча порубленного мяса возле его ног начала шевелиться.

— Ну вот, опять, — тоскливо изрёк Плутарх, взмахнув секирой. — У этой пакости регенерация круче твоей.

Придерживаясь за стену, я, пошатываясь, двинулся в его сторону.

— Это вообще что за тварь? — раздвигая куски крылана секирой, спросил Плутарх.

Четыре куска крылана, извиваясь, пытались подползти друг к другу и объединиться.

— Проректор нашей Академии Гнедич.

Плутарх, обалдев от такого ответа, перестал следить за расчленёнкой. Пришлось мне включаться. Схватив за край крыла особо резвый кусок, я отшвырнул его в дальний угол.

— А вот это ты поторопился, — сквозь зубы процедил Плутарх.

Схватив меня за руку, оттащил в сторону. На мой безмолвный вопрос в виде приподнятой брови кратко пояснил:

— Сам сейчас всё увидишь.

Жаркое пламя охватило нарубленные куски. Из него вырвалась тёмная фигура крылана.

Плутарх виртуозно располосовал её секирой. Полумрак разгоняла единственная целая лампа под потолком. Это придавало особый колорит творящемуся вокруг.

Плутарх ещё пару раз махнул секирой, разделив тварь на четыре части, и с постным выражением лица стал контролировать их передвижение.

— И давно ты этим занят? — осматривая зал, задал я вопрос.

Похоже, огонь от разрушенного артефакта выжег всю мелочёвку. Остались подиум и центральный каменный жертвенник, на котором до этого лежал Плутарх.

— Примерно пару часов, — устало-раздражённо ответил Плутарх, а потом тон его резко сменился:

— Князь Медведев, род Вяземских в неоплатном долгу перед вами. Если мы выберемся отсюда, я готов подтвердить свои слова перед Стелой.

Что ж, похоже, Плутарх относится к редкому виду «человек чести». Приятно это осознавать.

— Не «если», а «когда», — поправил я его.

— А когда⁈ — с энтузиазмом воскликнул Плутарх.

— Как только, так сразу, — обнадёжил я его. — Откуда ты знаешь, что проклятие спало?

— Мы когда с Дороги Крови вернулись, я увидел текст перед глазами. Хотя глаз-то и не было, — Плутарх озадаченно постукивал секирой по полу, подвигая куски на место. — Ну, не суть. Такое увидел: начиная с вас, с вашего рода спадает проклятие, завязанное на крови Вяземских. Потом долго лежал без памяти. Пришёл в себя на жертвенном камне.