Книга Князь Медведев. Гнев рода, страница 119 – Вячеслав Уточкин

Я снова посмотрел на Львова. Рана выглядела страшно, но расти перестала. Нанопаучки сумели остановить кровотечение, однако помощь ему требовалась срочно, а для этого его надо было поднять наверх. Причём желательно не растерять по дороге органы из вскрытой брюшины.

Две из трёх золотых верёвок, доставшихся мне после боя с технократом, словно бинты легли на тело Львова. Я подхватил его на руки, хотя одна из них была обожжена до мяса.

Через пару минут я вышел из лифта в зал крематория.

Тофана и Харченко ждали у печи и встретили меня испуганными взглядами. Харченко перехватил у меня Львова и уложил на пол. Тофана склонилась над дедом, загородив мне обзор, и водила над ним засиявшими руками.

— Что с ним? — нервно спросила она.

— Живот вскрыт. Кишечник и другие органы задеты. Насколько сильно, непонятно.

Я отвечал, а сам чувствовал, как уходят последние силы. Навалилась жуткая усталость, хотелось лечь и не вставать. Так, наверное, чувствует себя медведь, который уже устроился в берлоге на зимнюю спячку, а его выдернули наружу по крайне неуважительной причине.

Тем временем Тофана поднялась и с каменным лицом повернулась ко мне.

— Опоздал? — тихо спросил я. — Я сделал всё, что мог.

— Откуда у тебя артефакт «Второй шанс»? — строго спросила Тофана.

Не зная, что ответить, я шагнул вперёд и взглянул на Львова. На его месте безмятежно спал парень лет двадцати.

А верёвочки-то тю-тю.

Пока я рассматривал резко помолодевшего Львова, дремавший во мне хомяк проснулся и заголосил:

«Да сколько можно разбазаривать столь ценные артефакты!»

«Легко пришло, легко ушло, — принялся я его успокаивать. — Есть хорошее правило: делай добро и бросай его в воду. Оно не пропадёт, добром к тебе вернётся».

Хомяк расстроенно заныл:

«Добра в эту твою реку мы скинули будь здоров. А обратно получили фигу без масла. Боюсь, при такой доходности инвестиций до возврата капитала мы не доживём».

От разговора с хомяком меня отвлекла Тофана:

— Миша, ты вообще понимаешь, что Император будет в ярости?

Я приподнял бровь.

— Ты истратил доставшийся ему по наследству единственный в мире артефакт на деда! — Она всплеснула руками. — Как он к тебе вообще попал?

Стоявший рядом Харченко сурово спросил:

— Миша, ты его украл?

По его лицу было видно, что ответ он слышать не очень хочет. Но как военный обязан был задать этот вопрос.

Я покачал головой.

— Нет. Это наш с вами артефакт.

Харченко облегчённо выдохнул. Зато Тофана изобразила взгляд снайпера:

— Что значит «наш»⁈

Я ехидно улыбнулся.

— Так я ваши материалы использовал.

— Миша! — взвизгнула она. — Немедленно рассказывай, как это повторить. Все нюансы!

— Да ничего сложного.

Услышав это, Харченко криво усмехнулся: видно, понял, что последует дальше.

В руках у Тофаны появились блокнот и ручка. Глаза у неё горели в предвкушении тайны.

— Записывай, — продолжил я. — Первое: на вас должен напасть технократ.

Тофана, начавшая было писать, подняла на меня изумлённый взгляд.

— Потом он должен связать вас золотой верёвкой. Ты записывай, записывай, — напомнил я.

У неё снова появился взгляд снайпера, и я решил продолжить:

— Дальше надо разрядить эту верёвку и убить технократа. Потом наматываете её на человека, которого распотрошила Бездна. Чем хуже его состояние, тем лучше будет результат.