Книга Князь Медведев. Гнев рода, страница 117 – Вячеслав Уточкин

Тусклый взгляд этого полутрупа с трудом сфокусировался на Львове.

— А-а, Лев пришёл, — прохрипел он. — Поздно. Тут падальщик больше подойдёт.

Львов повернулся ко мне.

— Мы с этим уродом вместе в Академии учились. Он уже тогда психом от науки был. Теперь, как видишь, и внешность подтянулась.

Он снова повернулся к лежащему на столе.

— Где вход в лабораторию?

— За… кремационной печью. Прощай.

Почти сразу из груди умирающего потянулся тот же низкий бесконечный стон.

Львов немного постоял над ним, потом отвернулся и открыл дверь в глубине прозекторской. Я двинулся следом.

За ней оказался зал, где сжигали умерших заключённых. Пахло гарью и хлоркой, у железной заслонки печи стояла пустая каталка.

Я ещё осматривался, а Львов уже подошёл к чугунному подсвечнику на стене и сдвинул его. За печью что-то лязгнуло.

— Как ты так быстро нашёл? — удивился я.

— Говорю же, вместе учились, — проворчал он. — Мне ли не знать, где у этого психа что спрятано.

Мы обошли печь. В кафельной стене за ней светилась тесная кабина лифта. Едва мы втиснулись внутрь, Львов нажал единственную кнопку. Вниз ехали долго.

Двери открылись в подземный зал. Высокие стрельчатые своды держались на двух рядах толстых каменных колонн.

В полосе света из кабины я сразу увидел на полу печать Бездны и остановился у самого края.

Такую же я видел у замка Арзамасских, когда только попал на эту планету. Тогда по канавкам текла кровь, а из трещины в центре лез чёрный рыцарь. Я и сам там чуть не остался.

Узор здесь кое-где отличался, но ненамного. И вместо пяти свечей горела всего одна у дальней стены.

Печать надо было разрушить. Вот только ломать её прямо сейчас — всё равно что чинить проводку под напряжением.

Пока я прикидывал, как к ней подступиться, Львов меня обошёл.

— Чего застыл, Михаил? — буркнул он и шагнул в круг.

— Стой! — Я выбросил руку и успел схватить его за плечо.

Свет погас разом. Я не видел даже собственных пальцев, но хватку не разжал.

Потом из темноты снова проступили колонны. Мы стояли в том же зале, на том же месте. Там, где горела свеча, теперь была подставка. Из неё торчало копьё.

Я откуда-то точно знал, что это Голодный Тростник, четвёртое оружие моего рода. Ухнеб, Вамп и, как я думаю, тот самый меч лежали у меня в инвентаре. Не хватало только копья. Свободная ладонь сама сжалась, будто уже держала древко.

И тут тишину зала нарушил голос, идущий разом со всех сторон.

Кто из вас первым согласится принести напарника в жертву, тому достанется великий артефакт.

Плечо Львова под моей рукой закаменело.

Львов обернулся. Я встретился с ним взглядом. В его глазах не было алчности, только напряжение. Но знакомы мы были слишком недолго.

Я подмигнул. В ответ получил понимающий кивок.

— Спина к спине, — чуть слышно предложил я.

Львов снова молча согласился и отвернулся первым. В руках у него появились две сабли.

Я развернулся и достал из инвентаря Вамп и Ухнеб. Будь на месте Львова кто-то помоложе, я, может, и не рискнул бы встать к нему спиной. В молодости предательство порой кажется короткой дорогой к цели. С возрастом начинаешь лучше считать цену и понимаешь, что цель, достигнутая любыми средствами, обрекает на одиночество.

Я оказался лицом к копью. Тишину нарушало только наше дыхание.