Книга Князь Медведев. Гнев рода, страница 120 – Вячеслав Уточкин

Харченко неприлично заржал. Тофана глубоко вдохнула, собираясь поведать, что она обо мне думает. Однако воспитание победило: она выпустила воздух сквозь плотно сжатые зубы, захлопнула блокнот и вышла.

Но перед этим всё-таки молча обработала артефактом мою руку.

Харченко меня обрадовал:

— Все постояльцы этого скорбного места пошли на поправку. — Он подхватил на руки так и не проснувшегося Львова. — Предлагаю двинуться к твоим гвардейцам.

И мы пошли. Когда проходили мимо прозекторской, из открытой двери донёсся слабый голос:

— Прошу… зайдите. У меня важная информация.

Харченко покачал головой:

— Я не пойду. Боюсь не сдержаться и прибить гада.

Я посмотрел на него и кивнул. Где-то я его понимал.

— Ладно, пойду послушаю. — Я направился к открытой двери.

— Подходи потом в административную пристройку, — сказал мне вслед Харченко. — Там все наши.

Мужчина всё так же лежал на металлическом столе. Язвы затягивались, отёк спал, кожа приобрела нормальный цвет. Кто-то успел накрыть его одеялом.

Я остановился в поле его зрения. Взгляд у него был уже осмысленный и колючий.

— Свечу нашли? — Говорил он тихо и с трудом.

— Уничтожили.

Торопить его я не стал.

— Мне передал её один старик, — продолжил он. — Воздух вокруг него пах озоном, а на голове был венок.

— Как его звали? — спросил я, уже предполагая ответ.

— Он не назвался. — Лежавший на столе прикрыл глаза.

— Игрок?

Мужик едва заметно качнул головой.

— Фигура ранга дракон.

— Точно?

— Да, это моя родовая способность. Я точно знаю уровень собеседника. Ты минотавр.

Похоже, не Люций. Он всё-таки Игрок.

Из задумчивости меня вывел собеседник:

— Добей, — тихо попросил он. — В моём кабинете в сейфе лежат лабораторные журналы. Там записано всё, что я выяснил по Бездне. Передай их в Академию.

Уголок рта сам собой дёрнулся в кривой усмешке. Вот ведь как паскудно бывает. В прошлой жизни мне тоже случилось, увлекаясь наукой, заступить за грань, которую переступать не следует. Остановила меня тогда Надежда.

А для этого человека у судьбы Надежды не нашлось.

— Как тебя зовут?

— Игнат Себастьян Кугамор, начальник этой тюрьмы. — Он облизнул пересохшие губы. — Попить не дашь?

Я огляделся. На раковине в углу стоял пластиковый стакан. Набрал воды, приподнял Игнату голову и напоил. Обожжённая кисть отозвалась болью, но стакан удержала.

Пил он жадно, будто боялся, что отнимут.

— Ещё.

Выпив второй стакан, он откинулся на стол.

— Спасибо. Я готов.

— Давай не будем торопиться, — предложил я. — Сначала ответь: зачем ты вообще всё это затеял?

Игнат закрыл глаза и несколько минут лежал неподвижно. Я решил, что ответа не дождусь, и собрался уходить.

— На минус первом этаже, в камерах одиннадцать и двенадцать, моя жена и сын.

Сказал он это ровно. Но меня даже сквозь ментальный блок накрыла тяжёлая волна тоски.

— Думаю, они уже мертвы. — На его губах появилась улыбка. — Пора мне, а то я их не догоню… Ещё раз спасибо за воду.

Не знаю, что на меня нашло. Я прошептал:

— Догоняй.

На руке проступил безымянный перстень. Серебристый луч ударил из него в Игната.

Хлопнула входная дверь, почти заглушив шёпот из ниоткуда:

— Это я, родная.

В прозекторскую вошёл Рысев. Глянул на стол.

— Добил? Ну и правильно.

Через пару минут мы с ним входили в административное здание. Первым делом я заглянул к гвардейцам. Выглядели они неважно, но уже приходили в себя.