Онлайн книга «Спасибо деду за Победу!»
|
В конце концов политруку это надоело, и он продолжил диалог. — Назовите свое полное имя и дату рождения! — Игорь Петрович Глейман. Пятнадцатое ноября тысяча девятьсот двадцать четвертого года. Место рождения — столица нашей Родины город Москва, роддом номер три имени Надежды Константиновны Крупской. Мать — Надежда Васильевна Глейман, в девичестве Петрова. Отец — Петр Дмитриевич Глейман, кадровый командир Рабоче-крестьянской Красной Армии, подполковник. Вы, Александр Дмитриевич, долго еще будете дурака валять? — не выдержал я. — Что… что вы сказали? — оторопел юноша. — Я спросил: долго ли вы еще намерены преступно тратить время, которого и без того осталось крайне мало, на малопродуктивные разговоры? — чувствую, что начинаю заводиться, и знаю, что это может выйти боком, но ничего с собой поделать не могу. — Вот прямо сейчас, в лесу, в пятидесяти километрах от города, погибают от ран несколько десятков детей старшего комсостава. И если вы продолжите свою игру в шпионов, то их смерть будет на вашей совести! — А-а-а… — выдавил из себя «грозный контрразведчик». С пареньком явно так никто не разговаривал, и он никак не мог перестроиться на новый лад. Буксовал на месте, хлопая глазами и раскрывая рот. Пришлось наносить добивающий удар… — Ну, раз вы, Александр Дмитриевич, не в состоянии понять сказанных вам слов, то, пожалуйста, вызовите кого-нибудь постарше вас. И званием и… возрастом! Все — этого удара юноша не перенес. Захлопнув рот, он вскочил с табуретки и торопливо, выронив по пути планшет, бросился вон из палаты. Не слишком ли я круто взял? Вот сейчас он вернется с парочкой волкодавов… Или, учитывая мое «цветущее» физическое состояние, распорядится выставить у дверей пост. Однако вернулся Курицын один. И довольно быстро — не прошло и пятнадцати минут. — Простите, Игорь… э-э-э… Петрович, мне нужно было позвонить! — сказал особист. — Не скрою — насчет вас. В общем, вашу личность подтвердили… Пожалуйста, расскажите, что случилось с эшелоном, на котором вас эвакуировали? Ого! Ему и про эшелон уже доложили! Хорошо работают, черти! Я вкратце, без подробностей, изложил произошедшее с нами за три дня. На всякий случай опустил знакомство с Павленко и группой осназа. И про мою личную войну тоже докладывать не стал. Получилось совсем коротко: ехали в поезде, его разбомбили, потом приехали немцы и всех убили, спастись удалось только небольшой группе. Курицын кивал, что-то записывал в блокнот, а когда я закончил говорить, начал задавать уточняющие вопросы. Типа: сколько вагонов было в эшелоне, скольким удалось уцелеть первоначально, сколько осталось после атаки танкистов, сколько было танков, сколько броневиков… Мне в своей жизни довелось много раз общаться с «молчи-молчи»… И по делу, и так… в неформальной обстановке, за «рюмкой чая». Потому я знал — этакая нарочитая дотошность у них не от общей вредности, а исключительно по службе. Один знакомый «контрик» на работе изображал грубого солдафона, через слово употребляя идиомы из «русского командного», а в жизни оказался весьма тонким, душевным человеком, любителем джазовой музыки и знатоком любовной лирики Мицкевича. Помня это, я отвечал на каверзные вопросы особиста без внутренней злости — что поделать, товарищ на службе. В целом особист не стал затягивать беседу (или допрос?), видимо, все для себя решив уже после телефонного звонка «кому-то». Узнав примерные координаты местоположения детей и их количество, Курицын поблагодарил за помощь, пожелал скорейшего выздоровления и, пообещав, что примет все меры, ускакал в неизвестном направлении. |