Онлайн книга «Спасибо деду за Победу!»
|
Мы с Альбиковым отправились за подмогой. Наткнулись на немецкую колонну… Потом случился налет наших бомберов. Ух, ну и взрывы были! Значит, там меня и приложило… Угу… а больничка совершенно случайно рядом оказалась. В немецком тылу… Нет, что-то случилось позднее. Пытаюсь вспомнить, задумчиво почесывая лоб. Стой! Я почесываю лоб? Только что руки не шевелились! Ну-ка, а вторая? Левая тоже начала двигаться! А ноги? А вот ноги не хотят! Все-таки парализован? Изо всех сил щипаю себя за бедро. Бля-я-я! Больно-то как! Выдыхаю с облегчением — раз болит, значит не парализован. — Ты чего шипишь, милок? — участливо спрашивает женщина. — Болит что-нибудь? Теперь у меня получается немного сфокусировать зрение. В общем, реальный образ медсестры почти совпадает с воображаемым. Действительно, пожилая тетка, в опрятном белом халате и хитро завязанном платке на голове. — Где я? — теперь слова даются гораздо легче. — Так в госпитале ты, в Ровно! — с недоумением отвечает сестричка. — Ах да! Ты ведь без сознания был, не знаешь ничего. — А как я сюда попал? — Так тебя разведчики привезли. Сказали — геройский парень, лечите на совесть! — Разведчики? Эти… ОсНаз НКВД? — Нет, милок! Наши, армейские разведчики. Разведбат мехкорпуса. — А с ними такого… сержанта не было? — Как не быть, милок! Среди них сержантов много! — Сержанта Альбикова? Он узбек. — Нет, милок, узбеков я среди них не видела. — Так… — я задумался. — А какое сегодня число? — Двадцать восьмое июня, милок! Ты всего полдня в отключке-то пролежал. Организм крепкий! Пал Михалыч, главный наш, когда осматривал, так сказал: мол, контузия сильная да несколько глубоких ссадин на голове — прогноз неопределенный. Может, к вечеру очухаться, а может и… никогда. Голова-то — инструмент тонкий, ударов не любит! А тебе по ней-то несколько раз попало — одна ссадина давнишняя — дня два или три. Ну, а на руке у тебя рана не очень серьезная — царапина почти, до свадьбы заживет. — Так… Полдня, значит… Вас как зовут, уважаемая? — Ольга Гавриловна, милок. Давай-ка я тебе уточку-то поставлю… — Ольга Гавриловна, дорогая! Не до уточки сейчас! Мне нужно срочно сообщить командованию о… У вас в госпитале особист есть? — Есть, как не быть! — почему-то улыбнулась медсестра. — Александр Дмитриевич, серьезный мужчина! — Гавриловна! Позови его! Срочно! Дело жизни и смерти! — Так сейчас… — кинулась было к двери медсестра, но почти сразу прекратила суетиться и вернулась к моей койке. — Я тебе пока утку-то поставлю! А то его, может, и на месте нет. Пока найду, да пока он к тебе придет… Вот ведь… Смиряюсь с неизбежным — бесполезно спорить с профессионалом. Сотрудник Особого отдела появляется в сопровождении Гавриловны минут через десять. Мне сразу становится понятна улыбка медсестры — «серьезный мужчина» Александр Дмитриевич возмутительно молод, что совершенно не соответствовует занимаемой должности. К тому же молодой человек был худым, сутулым и носил большие круглые очки в железной оправе. — Младший политрук Курицын[78], — представился юноша дребезжащим фальцетом. — Игорь Глейман, — ответил я, внимательно разглядывая особиста. И не поймешь — повезло мне, что контрразведкой при госпитале занимается такой кадр, или наоборот. — Глейман… ага… — буркнул себе под нос особист, и начал ковыряться в полевой сумке. Делал он это как-то нарочито неловко, доставая из планшета разнообразные предметы вроде карандашей и блокнотов и роняя все это добро на пол. Ронял, поднимал, запихивал назад в сумку, в общем, вел себя странновато. Наконец он извлек из недр комсомольский билет, раскрыл его и принялся молча изучать, периодически бросая на меня оценивающие взгляды и грозно, как ему казалось, хмуря бровки. Из чего я заключил — билет мой, и особист сверяет фотографию с оригиналом. Только делает это чересчур долго. Игра в переглядки продолжалась минуты три. Я терпеливо ждал. |