Онлайн книга «Спасибо деду за Победу!»
|
А в палату робко вошла давешняя медсестра. — Игорек, так я утку-то заберу? — спросила женщина. Только сейчас я понял — что же так беспокоило меня все это время. Блин, так я разговаривал с контрразведчиком, лежа с горшком между ног! Меня разобрал такой смех, что Ольга Гавриловна, вытащив из-под меня «утку» (пустую!), испуганно перекрестилась. — Может, тебе чего… успокоительного? — Нет, спасибо, не надо… — отсмеявшись, ответил я. — Ты мне вот что скажи, Гавриловна: почему я в отдельной палате лежу? И почему ты, невзирая на неопределенный прогноз врача, начала меня нашатырем травить? — Ох, милок… — вздохнула медсестра. — Экий ты… сообразительный… В отдельную палату тебя по личному распоряжению начштаба дивизии положили, а нашатырь я тебе подсунула из-за того, что ты песни петь начал. Решила, что ты в себя приходишь, вот и помогла… — Песни? Что за песни? — испугался я. Мало ли чего я в бессознанке выдам — у меня репертуар очень богатый: от Верки Сердючки до Джо Дассена… — Не разобрала… Что-то про артиллеристов… — покачала головой Ольга Гавриловна. Уф! Повезло, можно сказать… — Так тебе покушать нести? — Неси, Гавриловна, неси, родная! Медсестра принесла тарелку жидкого супчика и, невзирая на мои уверения, что руки уже действуют, стала кормить меня с ложечки, ласково приговаривая чуть ли не «за маму, за папу». Затем переключилась на обзор госпитальных новостей — принялась рассказывать, кто в какой палате лежит, да какой прогноз дает им всем и каждому в отдельности «строгий, но справедливый» главврач Пал Михалыч. Чтобы пустить поток ее красноречия в другое русло, я спросил про обстановку на фронте. Она оказалась неутешительной — немчура поганая давила везде, как асфальтовый каток, но были и локальные успехи РККА. — Дубно-то назад отбили, милок! Да-да! Сегодня утром и отбили! С юго-запада восьмой мехкорпус, а с севера наш, девятнадцатый! Говорят, что танков немецких там стояло — и не сосчитать. На ремонте, стало быть, стояли, а тут наши — раз, и захватили! — с видимым удовольствием поведала Гавриловна, словно сама принимала личное участие в лихой атаке. Это что же получается? Дубно ведь в глубоком немецком тылу… был. Я уже примерно держал в голове всю местную географию, не то что в первый день, и сообразил — далеко прорвавшаяся одиннадцатая танковая дивизия оказалась в окружении. Клещи мехкорпусов сомкнулись точно за ее спиной. А то, что в отбитом городе захватили кучу небоеспособных танков, говорит о том, что удар пришелся аккурат по ее тыловым подразделениям, в частности по ремонтникам. — А под Острогом как? — Так, нормально все… под Острогом… — с некоторой запинкой ответила Гавриловна. — Ты точно знаешь или не в курсе? — уточнил я. — Что именно делается в Остроге? Взяли его немцы или нет? — Взять-то взяли, — вздохнула медсестра. — Еще два дня назад. Потом наши его отбили, потом снова немцы… В общем, точно неизвестно, что там происходит. Может, уже снова отбили, а может, и нет. Понятно — военное счастье переменчиво. К тому же здесь информация в режиме «онлайн» не передается. Вполне вероятно — город снова наш, только узнаем мы это часа через три-четыре. А что мне это дает? В плане спасения ребят? Да хрен его знает! Как поведут себя немцы в окружении? Разбредутся по лесам или будут прорываться компактной группой? Или, захватив Острог, вообще останутся на месте в ожидании внешней помощи? Ни хера я про их тактику не знаю… Но для спасения детишек лучше будет, если фашисты будут на жопе ровно сидеть, никуда не высовываться. |