Книга Прорыв выживших, страница 79 – Алексей Махров

Бой за разъезд №47, невзирая на темноту, не стихал — продолжали звонко бить танковые пушки и строчить пулеметы. Или Попель увлекся и атаковал сам артсклад?

Спуск в колодец занял довольно много времени — Петя, лично травивший веревку, опускал меня предельно бережно, как будто я был хрустальной вазой. Поэтому дна я достиг только минут через пять. Всего глубина колодца составила метров двадцать. Никаких скоб или ступенек на вертикальных стенках я не обнаружил — видимо «грузоперевозки» через этот тайный ход осуществлялись чем–то вроде колодезного ворота, который до наших дней «не дожил».

Штольня оказалась довольно просторной — высотой чуть более полутора метров и шириной почти в два. Здесь можно было ходить, слегка пригнув голову. Но при мысли о высоченном Валуеве я непроизвольно хихикнул.

Я отвязал веревку и дернул за конец три раза — сигнал «спуск окончен». Сверху, один за другим, спустились остальные. Первым был Алькорта — он легко соскочил на землю, огляделся с профессиональным интересом и одобрительно хмыкнул.

— Buenas noches, подземный мир! — прошептал он, поправляя сумку с «СВУ» на груди. — Ничего, вполне уютно. Главное — крыша не течет.

За ним, с легким стоном, спустился дед Игнат. Старик, оказавшись на твердой земле, выпрямился, снял пилотку и провел рукой по липкому от пота лбу.

— Фу–у–у… — тяжело выдохнул он. — Главное — воздух есть! Спертый, но дышать можно. Я боялся, что штольню завалило.

Последним спустился Валуев. Его могучая фигура с трудом поместилась в узком пространстве. Он встал, слегка пригнув голову, и остро, как волк, понюхал воздух.

— Говорила мне мама, не лазай по колодцам, сынок! — Усмехнулся сержант. — Игнат Михалыч, веди. Ты здесь главный штурман.

Старый полковник кивнул, зажег свой фонарь и без колебаний шагнул в черноту длинного коридора, едва уловимо ведущего вниз. Мы двинулись за ним, как тени, стараясь ступать бесшумно. Узкие пучки света выхватывали из мрака потемневшие от времени деревянные брусья, подпирающие потолок. Я, проходя мимо, постучал по подпорке ногтями — крепи были невероятно сухими, будто их установили вчера. Дерево не сгнило за сорок лет — видимо, сухой и соленый воздух законсервировал его.

Мы шли, казалось, целую вечность. Я быстро потерял ощущение времени и пространства. Темнота за пределами наших лучей наших фонариков была абсолютной, она давила на психику, заставляла учащенно дышать и постоянно оглядываться. Штольня то сужалась, то расширялась, но в целом была достаточно просторной, чтобы идти, не сильно сгибаясь. Лишь Валуеву приходилось постоянно горбиться, и я слышал, как он время от времени тихо ругался, задевая головой за поперечные балки крепей.

Воздух был сухим и холодным. Сильнее всего пахло солью — острый запах щекотал ноздри, все время хотелось чихнуть. Под ногами громко хрустела соляная крошка. Иногда с потолка сыпалась пыль, заставляя прикрывать глаза.

— Интересное место, — нарушил молчание Алькорта, его шепот гулко разносился по коридору. — Если бы не война, можно было бы экскурсии водить. Соляные пещеры, целебный воздух… Платили бы деньги.

— Замолчи, Хосеб, — беззлобно проворчал Валуев. — Лучше слушай.

Но вокруг, кроме нашего дыхания и хруста соляных кристаллов под подошвами, не было слышно ничего. Лишь изредка доносился какой–то далекий, непонятный скрежет.