Онлайн книга «Прорыв выживших»
|
«Крепость» у подножия большого холма просматривалась во всей своей грозной «красоте». Ряды колючей проволоки, прямоугольные амбразуры многочисленных ДЗОТов, укрытые в капонирах зенитки под маскировочными сетями. И что особенно интересно — ни одного автомобиля на погрузочной площадке. — Ну, тарищ бригкомиссар, как вам картинка? — тихо спросил Валуев. Попель, приложив к глазам бинокль, долго и молча изучал объект. — Бомбили, значит, ночью… Два полка «ДБ–3Ф»… — наконец сказал он. — Но что–то я попаданий не вижу! — Попадания есть! — мрачно ответил Альбиков. — Смотрите левее входа в штольню. Видите воронки? Мы присмотрелись. Действительно, возле железнодорожной колеи виднелись три темных пятна. И больше никаких повреждений на всей территории «крепости». А вот поля вокруг были буквально перепаханы — густо усеяны десятками свежих воронок. — Бомбили ночью, с большой высоты, вслепую, — словно извиняясь вместо летчиков, сказал Валуев. — В таких условиях точно попасть по относительно небольшой цели невозможно. Бомбы легли по площади. — Значит, толку от этой бомбежки — ноль, — резюмировал Попель, опуская бинокль. — Ладно, поехали посмотрим на разъезд. Мы сменили пункт наблюдения. Разъезд №47 изменений в своем облике не претерпел — всё то же почерневшее кирпичное здание, покосившийся сарай, ржавые рельсы. Только эшелон на путях отсутствовал, видимо был полностью разгружен и убыл на запад. Попель немного повеселел — в сравнении с оборонительными сооружениями склада, здесь оборона была гораздо слабее. Бригкомиссар повернулся к Валуеву, и его лицо стало решительным. — Сержант, слушай внимательно! Мой отряд атакует разъезд. Он прикрыт куда слабее, чем склад. Здесь, судя по всему, не больше взвода пехоты, три зенитки «Флак–38» калибра двадцать миллиметров и одна «Флак–37», восьмидесятивосьмимиллиметровая, плюс четыре ДЗОТа. Пока фрицы будут связаны боем, вы можете под шумок найти брошенный поселок и подземный ход. Действуйте, парни! Валуев кивнул. — Понял, тарищ бригкомиссар. Удачи вам! Мы спустились с холма к нашему «Ситроену». В колонне слышались первые команды, лязг затворов, завелись моторы танков. Отряд бригадного комиссара Попеля готовился к бою. — Пора, — сказал Валуев. — Игнат Михалыч, садись в кабину, показывай дорогу. Я забрался в кузов пикапа, старшина занял мое место и мы тронулись, огибая разъезд по большой дуге, чтобы не попасть под дружественный огонь. Игнат, высунувшись из окна, показывал дорогу. Мы ехали прямо по степи, петляя между курганами и заросшими бурьяном пустошами. У нас за спиной звонко ударили танковые пушки, застрочили десятки пулеметов. Начался бой за разъезд №47. — Вот здесь был поселок, вижу ориентир — три стоящих в ряд кургана, — сказал, наконец, Игнат, и Валуев затормозил. Мы вылезли из машины. Место было безрадостным. От поселка шахтеров ничего не осталось. Только едва заметные в высокой траве контуры стен, поросшие колючим кустарником. От домов, сделанных сорок лет назад из глины и соломы, не осталось почти ничего. Время, дожди, да степные ветры сделали свое дело. — Все изменилось, — оглянувшись, прошептал старый полковник, и в его голосе прозвучала растерянность. — Ничего не узнать. — Вспоминай, Игнат Михалыч, — тихо, но настойчиво сказал Валуев. — Ты говорил, дом был крайний, у овражка. |