Книга Прорыв выживших, страница 82 – Алексей Махров

Петрович прищурился и внимательно посмотрел на нас. В его запавших глазах загорелась искорка понимания.

— Постойте–ка… — он медленно поднялся на ноги и подошел к решетке. — Вы… настоящие?

Он просунул руку между прутьев решетки, словно желая убедиться, что мы не плод его галлюцинаций. Я взял его ладонь — холодную, костлявую, но живую.

— Настоящие, — кивнул я. — Мы здесь, чтобы взорвать этот склад.

Услышав разговор, пленные на полу начали шевелиться, поднимать головы. В каменном мешке поднялся тихий, похожий на стон гул.

— Тише! — резко прошипел Валуев. — Немцы рядом?

— В главной штольне, метров двести отсюда, — так же тихо ответил Петрович, и его голос внезапно окреп, в нем появилась надежда. — Там у них пост. Два часовых.

— Слушайте, — прошептал я, обращаясь ко всей группе. — Мы вас выведем. Знаем выход. Он недалеко.

Пленные начали вставать, едва слышный гул голосов усилился. Но Валуев покачал головой.

— Сначала задание, — тихо сказал он. — Если начнем выводить вас сейчас, поднимется шум, немцы услышат и объявят тревогу, и тогда взрыва не будет.

— Да мы и не уйдем, — неожиданно сказал Петрович. — Посмотрите на нас. Мы еле ноги волочим — нас и так впроголодь держали, а после налета бомбардировщиков вообще перестали кормить. Мы вас только затормозим. А склад взорвать — это главное.

— Но мы не можем вас тут оставить! — горячо прошептал я.

— Слушайте сюда, — Петрович привлек меня ближе к решетке. Его дыхание стало быстрым и прерывистым. — Выполняйте задачу. А про нас забудьте. Мы все равно долго не протянем. Но если вы взорвете эту проклятую нору… Мы хотя бы умрем с мыслью, что не зря здесь сгнили.

— Он прав, — тихо сказал молодой пленный. — Идите. А мы… мы тут посидим.

В его голосе была такая безысходная покорность судьбе, что у меня сжалось сердце. Я посмотрел на Валуева. Его лицо в полумраке было каменным, но в глазах я увидел ту же боль, что чувствовал сам.

— Ладно, — коротко кивнул Петя. — Но мы вернемся. Обещаю. Подскажите, где склад со снарядами? Нам нужны артиллерийские, желательно крупного калибра.

Петрович оживился.

— Так слушайте: отсюда — налево. Через двести метров будет немецкий пост. Два человека с винтовками. Снимите их и дальше увидите развилку. Там будет четыре туннеля. Не сворачивайте, идите прямо, ориентируйтесь по рельсам узкоколейки на полу. Еще метров через сто — большая штольня, с высокими потолками, как зал. Там и хранят артиллерийские снаряды. А самые крупные — для их гаубиц, стопятимиллиметровые, стоят отдельно, с правой стороны.

— Запомнил? — обратился ко мне Валуев.

Я кивнул.

— Спасибо вам, бойцы, — тихо сказал дед Игнат. — Держитесь. Мы вернемся за вами.

Мы в последний раз переглянулись с пленными. В их глазах уже не было безучастности — горел огонек надежды, смешанный с отчаянной решимостью. Они понимали, что их шансы выжить ничтожны, но сама возможность нанести удар по врагу придавала им силы.

— Пошли, — скомандовал Валуев, и мы, пригнувшись, двинулись по указанному пути, оставив за спиной решетку с живыми тенями.

Тусклый электрический свет, едва разгоняющий мрак главной штольни, казался нам сейчас ярче полуденного солнца. Мы прижались к шершавой, прохладной стене, затаив дыхание. К запаху соли в воздухе прибавился запах машинного масла от рельсовой узкоколейки, проложенной по центру прохода.