Книга Прорыв выживших, страница 109 – Алексей Махров

Вернувшись в наш номер, я прислонился спиной к двери, и устало закрыл глаза. Ничего себе, сходил пописать…

— Игорь? — тихий голос Игната Михайловича заставил меня вздрогнуть. — Что случилось? Я слышал голоса, ругань.

Он стоял у висящего на стене крохотного зеркальца с бритвой в руке, без мундира, в подтяжках и белой нижней рубахе из тончайшего батиста, с намыленными щеками. Его взгляд был спокойным, но очень внимательным. Виктор сидел на койке и глядел на меня с тревогой.

Я коротко, без лишних эмоций, рассказал о столкновении с сапером и танкистами. Игнат Михайлович внимательно выслушал, продолжая бриться.

— Да уж, ты был на волосок от провала. Но раз обошлось… Даст бог, этого гауптмана до нашего отъезда не найдут. Ладно. Мне пора. Совещание в штабе у фон Функа начнется через полчаса. Вы оба остаетесь здесь. Никуда не выходить. Понятно?

— Jawohl, Herr Oberst! — хором ответили мы с Виктором.

Игнат вытер лицо полотенцем, сполоснул ароматным одеколоном, надел мундир, поправил воротник, и его лицо снова стало маской прусского аристократа. Он вышел, закрыв за собой дверь.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием. Я повесил на гвоздик фуражку, расстегнул мундир и рухнул на свободную кровать, с наслаждением вытянув ноги. Прошло минут пятнадцать. Виктор, успокоившись, задремал, а ко мне сон не шел, отогнанный адреналиновым штормом.

Вдруг в дверь постучали. Громко и сильно.

Проснувшийся Виктор потянул из кармана штанов «Вальтер», но я знаком велел ему успокоиться и подошел к двери.

— Кто там? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал сонно–раздраженно.

— Открой, летчик! Это мы! — донесся знакомый хриплый бас оберлейтенанта.

Я медленно открыл дверь. В коридоре стояла знакомая троица. На щеке лейтенанта наливался огромный синяк. Но злобы в его взгляде не было, скорее уважительная настороженность.

— Ты это, летун… Зла не держи! Погорячились, бывает… — сказал их старший, оберлейтенант. — Мы тут посовещались. Ты парень хоть куда. С характером. Не то, что эти штабные мокрицы. Так что решили пригласить тебя на нашу вечеринку. У нас там еще кое–что осталось. Выпьем, закусим, поговорим о содружестве родов войск. Я Хельмут, а это Ганс и Отто.

«Вот ведь, мать вашу, я попал, — пронеслось в голове. — Отказаться — значит обидеть». Что может вызвать подозрения. А с другой стороны, если соглашусь, будет шанс выудить у них по–пьяни еще какую–то информацию. Риск, но риск оправданный.

Я изобразил на лице нерешительность, затем скептическую ухмылку.

— Ну, если только для обсуждения содружества родов войск… И если у вас нормальный шнапс, а не местная бормотуха, которую русские называют «самогон». Меня зовут Зигфрид.

— Шнапс у нас самый что ни на есть настоящий! — обрадовался оберлейтенант и грубо схватил меня за рукав. — Пошли, Зигги, не пожалеешь!

Я оглянулся на Виктора, кивнул ему, мол, все в порядке, и вышел в коридор, закрыв за собой дверь.

Их номер был точной копией нашего, но выглядел как свинарник. Железные кровати стояли под углом друг к другу, а между ними разместились сдвинутые впритык тумбочки, образующие подобие стола. На этом «столе» теснились пустые и полупустые бутылки, заляпанные грязными руками граненые стаканы, криво вскрытые жестяные банка с разными консервами, куски хлеба, надкушенные огурцы, селедочные головы. Накурено было так, что под потолком можно вешать топор. Но запах дыма не перебивал вонь перегара. В общем, господа офицеры отдыхали, как и пристало цивилизованным европейцам, «скромно и культурно». Хоть бы газетку на тумбочки вместо скатерти постелили, дебилы.