Книга Битва за Москву, страница 78 – Алексей Махров

— Игорек, живой! — Альбиков подошел, сдержанно улыбнулся и дружески хлопнул по плечу. — Давно не виделись!

— Привет, Хуршед! — я тоже был рад увидеть товарища. — Всего три месяца прошло! А кажется, что целая жизнь.

Следом за сержантом, сбивчиво дыша, ввалился Володя Кожин. Он тащил пулемет «МГ–34», со сложенными сошками, через его плечо были перекинуты ленты с патронами. Увидев меня Кожин улыбнулся широко, в отличие от сдержанного Альбикова, и усталость мгновенно слетела с его осунувшегося, бледного лица.

— Игорь! Черт, да ты цел! — выдохнул он, аккуратно прислонив пулемет к стене. — Честно, я уже и не надеялся…

— В смысле, цел? Целый комплект костей, правда, все со смещением, — я попытался пошутить, но на глазах опять навернулись слезы. — Парни, как же я рад вас всех видеть! Это же вы в переулке фрицев, как глухарей, щелкали? Пулеметчик прижимал, снайпер бил во фланг?

Кожин кивнул, все еще улыбаясь, но тут в его взгляде появилась какая–то тень.

— Игорь, прости меня. За то, что утром… мы с Вадимом тебя бросили, — Володя замолчал, опустив глаза. — Мы должны были уйти. Это чертов портфель… Вадим сказал, что… он важнее всего.

Кожин сказал это, мучительно выжимая из себя слова. Я посмотрел на его перепачканное сажей и побелкой лицо, на его исцарапанные до крови кулаки и твердо произнес в ответ:

— Володя, вы все сделали правильно. Задание на первом месте. Это жестоко, но это закон нашей работы. Я сам виноват, что полез так нагло, не осмотрев там всё предварительно. Выжил — и хорошо. Скажи мне лучше: что с Ерке? Что с портфелем?

Кожин облегченно вздохнул, видимо, сбросив с души тяжелый груз. Он присел на бочку рядом с Валуевым, который уже вскрыл банку тушенки и пристраивал ее над костерком, подбросив в него сухих щепок.

— Мы с Вадимом еле выбрались, — начал рассказывать Кожин. — Он истекал кровью, а у меня все плыло перед глазами. Но все–таки сумели удрать из города на мотоцикле — пробирались по переулкам, по дворам, по огородам. Повезло, что немцы только главные улицы и выходы из Смоленска контролируют. Мы буквально просочились, как вода сквозь сито. Заехали в лес, загнали мотоцикл в овраг и дальше пошли пешком. Вадим совсем ослаб, я его почти на себе тащил. Он бредил, температура поднялась. К счастью, всего километра через два, у разрушенного моста через ручей, мы натолкнулись на «секрет», в котором сидели Петр и Хуршед. Они сразу узнали Ерке и привели нас к своей группе.

— Ребятам повезло, что командир группы решил наблюдательный пост к мостику выдвинуть, и меня с Хуршедом для этого дела отрядил, — пояснил Валуев, помешивая длинной щепочкой мясо в банке. — Когда они на нас вышли. Ерке уже был в полубессознательном состоянии, но портфель прижимал к груди, как младенца.

— Володя нам сразу рассказал, что ты в плен попал, и, возможно, что к Абверу, — добавил Альбиков. — И мы с Петькой сразу предложили командиру за тобой вернуться. Но он был против — говорил, что нужно срочно вывозить груз, а тебя, Игорь, уже не спасти, это будет бессмысленная гибель людей. Но Петьку было не остановить…

— Я предложил командиру расширить задачу: пока основные силы группы будут сопровождать Ерке и груз к точкеэвакуации, мы с Хуршедом проникнем в Смоленск и попытаемся тебя освободить, — спокойно, без тени пафоса или хвастовства, сказал Валуев. — Командир ругался, кричал, что мы самоубийцы, но, в итоге, с нашими доводами согласился и санкционировал рейд. Кожин сказал, что пойдет с нами, поскольку знает город и проводит точно до нужного места.