Книга Битва за Москву, страница 75 – Алексей Махров

— Петя?.. Валуев⁈ — прохрипел я. Внутри все перевернулось, сжатая в кулак ярость и горечь на миг отпустили, уступив место дикому, всепоглощающему облегчению. — Блин… Да как ты тут очутился⁈

— Стреляли… — усмехнулся Валуев.

Из меня словно стержень вынули — навалилась дичайшая слабость, колени подогнулись и я буквально «стёк» на пол.

— Эй, пионер, ты это чего? — озабоченно спросил Валуев, спускаясь ко мне. — Не время рассиживаться! Валить надо! Сейчас тут станет очень жарко! Фрицы очухаются и стянут по наши души все наличные силы. Мы такое осиное гнездо растормошили…

Валуев, спустившись, схватил меня под локоть и легко, как пустой мешок, вздёрнул на ноги.

— Держись, пионер, не раскисай! — пробурчал он, подталкивая меня к выходу из подъезда. И добавил с братской заботой в голосе: — Довели парня, суки… Сам идти сможешь, Игорь? Или помочь?

Я, превозмогая ноющую боль во всем теле и жуткую слабость, сделал несколько шагов. Каждый шаг давался с трудом, в висках стучало, перед глазами плыли темные пятна. Но постепенно я «разошелся» (то есть — «расходился») и начал передвигаться гораздо бодрее.

Мы спустились к «черному ходу», по узкому, пахнущему кошачьей мочой коридору, вышли во двор–колодец и через пролом в кирпичной ограде выбрались на узкую, совершенно пустынную улочку. Слева, метрах в ста, из–за крыш поднимался густой черный дым — что–то горело возле здания штаба Абвергруппы. Справа улица упиралась в свежую, дымящуюся груду развалин — прямое попадание авиабомбы превратило двухэтажный особняк в бесформенную кучу кирпича, из которой торчали расщепленные деревянные балки. Воздух здесь был едким, пропитанным гарью и известковой пылью. Снег вокруг почернел, усыпанный пеплом, мельчайшими осколками стекла и щепками.

— Бежим туда, в переулок за завалом, — скомандовал Валуев, и мы, пригнувшись, рванули через открытое пространство.

Ноги вязли в рыхлом снегу, смешанном с мусором, дыхание сбивалось, рана в боку горела огнем. Но я бежал, слепо следуя за широкой спиной сержанта. Мы нырнули в узкий проход между грудой кирпича и уцелевшей стеной соседнего дома, оказавшись в настоящем лабиринте — переулок был завален обломками так, что местами приходилось пробираться ползком. Валуев двигался с кошачьей грацией, несмотря на свой рост, без колебаний выбирая самый удобный путь.

— Это мы, кстати, навели шороху, — бросил он через плечо, без натуги приподнимая обгоревшую балку, чтобы я смог протиснуться. — Вадик Ерке сказал, что в этом квартале несколько немецких штабов разместилось. Мы по рации координаты передали. Два часа дня, солнечно — идеальные условия для «сталинских соколов». Отработал, как мне показалось, целый полк «Пе–2».

— Выбрался, стало быть, Вадим? — задыхаясь от быстрого движения, с трудом выдавил я. — Ты, значит, из группы эвакуации?

— Выбрался. И Кожин с ним, — ответил Валуев. — Не переживай, груз уже должен быть в безопасности. А теперь прикрой варежку и беги, а то…

Он не закончил. Сзади, со стороны улицы, где мы были минуту назад, донесся крик на немецком.

— Halt! Halt, oder ich schieße!

И тут же за спиной грохнули винтовочные выстрелы, а над головой просвистело несколько пуль. Похоже, фрицы засекли наше бегство.

— Вон, в ту подворотню! — Валуев резко сменил направление, толкнув меня в сторону едва заметного в стене темного проема.