Книга Битва за Москву, страница 34 – Алексей Махров

— Не бойтесь! — прошептал Кожин. — Люк в подвал хорошо замаскирован, хрен они его найдут!

— А следы? — скривившись, словно от зубной боли, спросил я. — Наверняка там пыльный пол, а вы натоптали!

— Нет! — отрицательно мотнул головой Кожин. — Следы там только после обнаружения бункера могли остаться, месячной давности. Вчера и сегодня мы входом через сарай пользовались. А там, после нашей драки, черт ногу сломит!

Меня это объяснение не успокоило, но развивать дискуссию, когда над головой топают сапогами враги, я не стал. Лишь достал «Парабеллум» и переместился в дальний угол, чтобы держать в поле зрения лестницу в подвал. Витя, посмотрев на меня, тоже обнажил оружие и встал рядом. Кожин, укоризненно покачав головой, извлек откуда–то «ППД» и занял позицию в глубине бункера, чтобы, в случае прорыва противника, стрелять им в спину. В напряженном ожидании прошло минут десять.

Немцы явно решили устроить в доме настоящий обыск — было слышно, как они передвигают тяжелую мебель, диваны или шкафы — ножки скребли по полу с противным скрипом. Внезапно с улицы донесся тревожный крик, хлопнул выстрел из винтовки. Подкованные подошвы наверху прогрохотали к выходу и через несколько секунд снаружи взревели мотоциклетные движки. И почти сразу их звук стал удаляться — фрицы куда–то бодро рванули.

Я залез на топчан и прижал ухо к дыре на улицу — не прошло и минуты, как где–то вдалеке началась перестрелка — долбили пять или шесть винтовок, короткими очередями бил пулемет. Судя по скорострельности — наш советский «ДП–27». Бой очень быстро закончился, но я продолжал напряженно прислушиваться.

Однако, несмотря на состояние полной боевой готовности, я все–таки упустил момент вторжения в бункер посторонних — из подземного хода, ведущего на берег Днепра, раздался довольно громкий мужской голос.

— Товарищи, не стреляйте! Свои!

Я резко развернулся, присел на месте, и чуть было не выстрелил в черный зев тоннеля. Кожин, услышав чужой голос, опустил автомат и негромко сказал мне:

— Игорь, не стреляй! Это капитан Мишанин!

И только дождавшись, когда я опущу «Парабеллум», крикнул в ответ:

— Серега, выходи!

Из подземного хода осторожно и неторопливо вышел невысокий худощавый мужчина в замызганном белом комбинезоне с натянутым поверх шапки–ушанки капюшоном, и автоматом «МП–40» на груди, обмотанном для маскировки грязными бинтами. Он подсвечивал себе дорогу тусклым электрическим фонариком.

— О, я вижу, у нас пополнение! — сказал Мишанин и направил на меня и Артамонова луч света.

В ту же секунду разведчик резко откатился в сторону и вскинул оружие. Кожин рванулся наперерез, завопив:

— Свои, Серега, свои!

Только отчаянный поступок Володи спас нас от автоматной очереди в упор — капитан Мишанин явно не ожидал увидеть в секретном укрытии парочку немецких офицеров.

После опознавания и взаимных приветствий, мы расселись за столом и капитан, продолжая с подозрением косится на нашу с Витей форму, сообщил:

— Сюда шесть фрицев приехало, на трех мотоциклах. Судя по горжетам на шее — фельджандармы. Сначала к соседнему дому сунулись, но потом, разглядев следы на снегу, сюда подошли. Мы их отвлекли, увели подальше и там прикончили.

— Видимо кто–то сообщил немцам, что по Краснофлотской шляются два подозрительных офицерика! — предположил я. — На нашу беду зимой и следопыты не нужны — любые следы читаются без проблем. Что предварительно увели жандармов подальше — отлично! Будем надеяться, что укрытие не спалилось!