Книга Битва за Москву, страница 32 – Алексей Махров

Кожин замолчал, устало потирая виски. Было видно, что вспоминать события вчерашнего утра ему мучительно больно.

— Маршала увезли в госпиталь. Командование принял генерал Ерёменко. Он сумел справиться с возникшим в штабе хаосом и отдал приказ об уничтожении оперативных документов и эвакуации. Следовало уходить на юг, в расположение двадцать второй армии. Мы с Ерке как раз занимались сжиганием бумаг разведотдела во дворе, когда немцы ворвались в Смоленск. Имеющиеся в городе разрозненные части не смогли остановить продвижение врага. И около двух часов дня фрицы на бронетранспортерах атаковали штаб фронта. К тому времени большая часть сотрудников успела эвакуироваться, в здании оставались человек сто. Мы продержались минут сорок, пока не закончились патроны. Потом генерал Макушин, начальник оперативного отдела, собрал всех уцелевших и повел на прорыв. Немцы не ждали контратаки и дело дошло до рукопашной. К сожалению, вырваться сумели десятка два, в том числе и я с Вадимом. Остальные погибли в бою.

— Володь, а ты, случайно, не встречал… переводчицу по фамилии… Глейман? — задал я самый животрепещущий вопрос.

— Надежду Васильевну? — вскинул голову Кожин. — Так это…

— Моя мать! — кивнул я.

— Я ее хорошо знаю, месяц назад познакомились, когда ее к нашему отделу прикомандировали! — ответил Кожин. — А я еще гадал — не родственница ли она полковника Петра Дмитриевича Глеймана…

— Что с ней случилось? — перебил я Кожина.

— Насколько я знаю — большую часть гражданского персонала успели эвакуировать еще до немецкой атаки, — обрадовал Володя. — Извини, точнее сказать не могу.

— Ну, уже хоть какая–то определенность, — вздохнул я.

— И что с вами дальше было? — нетерпеливо спросил Артамонов, слушавший рассказ Кожина с горящими от волнения глазами.

— Мы с Вадимом весь день прятались в пустых домах, не решаясь примкнуть к небольшим группам красноармейцев — в городе было много очагов сопротивления. Но у Ерке с собой какой–то портфель был, и он над ним трясся, как Кощей над златом. Поэтому мы старались действовать независимо. Ну, как действовать? — невесело усмехнулся Кожин. — Просто втихаря пробирались на южную окраину. Пока на парней капитана Сереги Мишанина не наткнулись.

— Капитан Мишанин — командир разведывательной роты? — уточнил я.

— Он самый! Друган мой старинный — мы с ним в Воронеже в одном подъезде жили! — немного оживился Кожин. — Я на третьем этаже, а он на втором.

— И сколько у него бойцов осталось? — спросил я.

— Тринадцать человек, — снова опуская голову, грустно ответил Кожин.

— По нынешним временам — это немалая сила! — утешил я.

— Да, там лучшие из лучших! Золотые парни! — кивнул Кожин.

— А что за портфель был у Вадима? — нарочито небрежно спросил я.

— Да, хрен его знает! — Пожал плечами Кожин. — Всё ценное и секретное мы успели сжечь. Да и к вечеру Вадим все равно его где–то потерял.

— В смысле — потерял? — не утерпел и уточнил Артамонов.

— Я сам не понял — вот вроде бы только что он его в руках держал, а потом, смотрю: на очередной перебежке от дома к дому — его уже нет! — Кожин удивленно покосился на Артамонова. — Я не стал интересоваться — было бы там что–то важное, мы бы вернулись и поискали.

— А где сейчас Вадим? — отвлекая внимание от темы с портфелем, спросил я.