Книга Приступить к ликвидации!, страница 93 – Алексей Махров

Дома меня с нетерпением ждал Валуев. Он сидел на кухне, бездумно, не читая, листал вчерашнюю немецкую газету. Увидев меня, поднял голову.

— Ну?

Я сел напротив, положил на стол книгу.

— Передал.

— Про станции спросил?

— Он сказал, что у них всего одна, выходит не чаще одного раза в неделю. О второй ничего не знает. Сказал, что подполье сейчас после январских арестов активной работы не ведет.

— Кто же это может быть? — Петр покачал головой, встал, подошел к окну, выглянул на улицу. Потом вернулся, сел напротив. — Давай рассуждать логически. Вариант первый: Вондерер врет. Зачем? Чтобы показать, что он ценный источник? Чтобы мы больше его ценили? Или чтобы спровоцировать нас на какие–то действия? Может быть, он хочет, чтобы мы вышли на связь с этими радистами и попали в ловушку?

— Маловероятно. Если он нас сдаст, то сам погибнет. Он это понимает, — ответил я. — К тому же для нашего уничтожения можно было придумать историю попроще.

— Второй вариант: в городе работают какие–то неизвестные нам разведгруппы, НКВД или армейские, — продолжил Петя. — Допустим, они изначально заточены под автономную работу. В разведке такое бывает. Разные группы, разные подчинения, разные задачи.

— Ерунда! — уверенно ответил я. — Если бы в Минске были другие группы, Ткаченко предупредил бы нас перед заброской. К тому же — что это за автономка такая, если они каждую ночь шлют кому–то сообщения.

— Согласен, — кивнул Валуев. — Отметаем. Третий вариант: это провокация немецких спецслужб. Немцы сами запустили липовые радиостанции.

— С какой целью? — спросил я.

— Создать видимость активности. Может быть, у них там какой–то план, — Петя пожал могучими плечами.

— Но тогда Вондерер, как наш агент, предупредил бы об этом, — сказал я. — Если бы знал, конечно. А он по должности обязан это знать — он в Минске главный представитель Абвера.

— Как–то странно выходит, не находишь: ни наши, ни немцы про эти радиостанции не знают, — Петя задумчиво потер переносицу. — А может в городе работает третья сторона?

И тут в моей голове что–то щелкнуло. Какая–то деталь, которая до этого висела в воздухе, не находя себе места, вдруг встала на свое законное место. Третья сторона, значит… Я вспомнил ресторан «Норд». Тот вечер, когда поцапался там с Вондерером. И человека в дорогом гражданском костюме, с ярким галстуком, за который я мысленно окрестил его «стилягой». Лицо этого мужчины показалось мне знакомым, но я никак не мог вспомнить, где и при каких обстоятельствах его видел.

— Петя, пару дней назад я видел в «Норде» мужика в штатском, который пялился на меня, а потом резко свалил, — сказал я медленно.

— Ну, и чего? — Валуев нахмурился.

— Я только что вспомнил, где и когда я его видел!

— Где? — с нарастающим интересом спросил Валуев.

— На хуторе Врадиевка, в сентябре прошлого года.

— Это тот самый, где мы банду националистов зачистили, которые красноармейцев заманивали, а потом вязали и немцам сдавали? — уточнил Валуев, его широкое лицо стало жестким, глаза сузились.

— Да, верно.

— И кем он там был? — спросил он тихо. — Стоп… Погоди–ка, я, кажется, догадался: тот странный гость? Который в отдельной комнате ночевал? В батистовой рубашке и шелковых кальсонах?

— Да, это он! — подтвердил я. — Те же черты лица, но сейчас он без усов!