Книга Приступить к ликвидации!, страница 86 – Алексей Махров

Значит, в Минске появились какие–то посторонние. Те, о ком я ничего не знаю. Надо будет спросить у «Пастора»…

— И что вы предпринимаете для их обнаружения? — уточнил я.

— Запросили в Берлине пеленгаторы. Трясем осведомителей. Если повезёт, через неделю–две зацепим кончик и раскрутим.

— Если повезёт, — я усмехнулся. — Хороший план.

Вондерер обиженно поджал губы, но ничего не сказал. Я подозвал официанта и заказал кофе. И тут в кафе вошёл Корф. Он был в длинном кожаном пальто с меховым воротником, фуражке с высокой тульей. Эсэсовец оглядел зал, увидел Вондерера и меня, и его лицо расплылось в приветливой, почти дружеской улыбке. Он махнул нам рукой — небрежно, как давним приятелям — и направился к своему любимому столику в углу у входа.

Вондерер побледнел. Я видел, как его пальцы, лежащие на столе, начали мелко дрожать.

— Господи, — прошептал он, — он нас увидел. Вместе…

— Успокойся, Вольфганг! — я жестко оборвал его. — По нашей легенде, мы встречались в Смоленске. Почему бы двум старым знакомым не посидеть вместе за чашкой кофе? Было бы странно, если бы мы делали вид, что не знаем друг друга.

Вондерер судорожно сглотнул, кивнул. Дрожь в пальцах не прошла, но он хотя бы перестал выглядеть так, будто готов провалиться сквозь землю.

— Ты прав, — выдавил он, закуривая очередную сигарету. — Я переволновался…

Официант принес мой заказ, я взял чашку и начал пить мелкими глотками, исподволь наблюдая за Корфом. Тот снял пальто и фуражку, сел за свой столик, заказал кофе и что–то из выпечки. Вёл себя совершенно спокойно, ни разу не посмотрев в нашу сторону.

— Скажи, Игорь, а ты не видел Мертенса? — вдруг спросил Вондерер. — Вчера или сегодня?

— Я? — я сделал удивлённое лицо. — Нет. А что?

— Он не явился утром на службу, — Вондерер понизил голос до шёпота. — Я послал к нему на квартиру сотрудника. Мертенса там нет. И со вчерашнего дня его никто не видел.

Я покачал головой, изображая равнодушие.

— Может, запил где–нибудь. Или с бабой завис.

— Мертенс? — Вондерер усмехнулся, но усмешка вышла нервной. — Он же спортсмен — никогда не пил. И бабы ему были неинтересны. Он… он был одержим работой.

— Ну, значит, одержимость его и сгубила, — я пожал плечами. — Я тебе уже говорил, Вольфганг, что нужно жёстче воспитывать персонал. А то распустил их, вот они и… пропадают.

Вондерер ничего не ответил, только тяжело вздохнул. Я решил, что момент подходящий.

— Кстати, мне нужен пропуск–«вездеход», — небрежно сказал я. — На меня и на моего… коллегу.

Вондерер поднял голову, посмотрел удивлённо.

— Пропуск? Но это же документ ответственного учёта. Их выдают только…

— Я знаю, что это за документ, — перебил я. — И я знаю, что ты можешь его сделать.

Вондерер помолчал, потом медленно кивнул.

— Я… я проведу вас по базе моего отдела, как внештатных сотрудников. Это даст вам право на получение пропусков. Но это займёт время.

— Завтра, — сказал я. — В это же время, здесь. На меня и моего сослуживца унтер–офицера Клауса Беккера.

— Хорошо, сделаю, — Вондерер вздохнул, соглашаясь.

В этот момент дверь кафе снова открылась, и я машинально повернул голову. Вошёл мужчина — высокий, худощавый, в дорогом пальто и меховой шапке, с тростью в руке. Ему было лет шестьдесят, но держался он прямо, по–военному. Это был Игнат Павленко.