Книга Приступить к ликвидации!, страница 7 – Алексей Махров

Мы оказались в просторной комнате без окон. Под потолком горела яркая лампа, заливавшая всё ровным белым светом. В центре комнаты стоял длинный стол, а на нём…

— Ни хрена себе, — выдохнул Валуев.

На столе лежали папки. Много папок. Очень много. Толстые, с тесёмками, с надписями от руки. Я насчитал штук двадцать пять, а может, и все тридцать. В три ряда. На каждой — номер, тема. «Легенда: Шварц Вернер», «Легенда: Беккер Клаус», «Легенда: Исида Рю», «Объект: Минск. Карты и схемы», «Абвергруппа–3. Структура и личный состав», «Связник: Пастор. Документы»…

Альбиков молча подошёл к столу, взял одну из папок, раскрыл. Внутри — машинописные листы, фотографии, карты, схемы.

— И на изучение всего этого нам дали всего три дня. — В полном офигении сказал я. — Да тут только на чтение неделя уйдёт, если без сна работать.

— Значит, будем работать без сна, пионер! — ответил Петя. — Садитесь, парни. Время пошло.

Валуев тяжело опустился на стул, который жалобно скрипнул под его весом. Альбиков сел напротив, аккуратно разложив перед собой первую папку. Я взял верхнюю — легенду Вернера Шварца — и открыл.

Тишина в комнате была абсолютной. Только шелест страниц, только наше дыхание, только тиканье часов на стене, отсчитывающих минуты той короткой передышки, что нам дали перед новым прыжком в самое пекло.

Глава 2

4 февраля 1942 года

День

Самолет тряхнуло на какой–то «воздушной кочке», и мне на мгновение показалось, что желудок подпрыгнул до горла. В щелях бомбоотсека переделанного под перевозку парашютистов «СБ» свистел ветер, мороз забирался под комбинезон, несмотря на меховую подкладку. В темноте, нарушаемой только тусклым светом небольшой лампы, фигура Валуева казалась спящим медведем — он сидел абсолютно неподвижно, положив руки поверх висящего на груди рюкзака.

— Подходим, — крикнул штурман, просунув голову из кабины. — Пять минут. Ветер боковой, будьте аккуратнее.

Я кивнул, хотя в темноте он вряд ли увидел мой жест. Сердце стучало ровно, но внутреннее напряжение потихоньку возрастало. Напряжение охотника, который знает, что зверь где–то рядом, но еще не видит его.

Петр наклонился ко мне, тронул за плечо.

— Готов, пионер? — голос его звучал глухо из–за высокого мехового воротника комбинезона.

— Всегда готов! — ответил я, и добавил одними губами: — Как Гагарин и Титов.

Красный свет зажегся неожиданно. Очень медленно, как мне показалось, распахнулся бомболюк, и в него ворвался морозный воздух, смешанный с мелкой снежной крупой. Внизу, насколько можно было разглядеть в разрывах облаков, простиралось черно–белое полотно сплошного лесного массива.

— Поехали! — крикнул Петр и шагнул в пустоту.

Я немедленно прыгнул следом, чтобы нас не разнесло при приземлении. Отсчитал три секунды, увидел «вспыхнувший» купол парашюта Валуева и сам рванул кольцо. Последовал рывок ремней подвесной системы, удар воздушной струи, на миг перехватившей дыхание, и наступила тишина. Слушались лишь свист ветра и шелест купола над головой.

Земля неторопливо приближалась. Где–то вдалеке тускло светились огоньки — скорее всего, город Лида. Немцы не соблюдали светомаскировку в глубоком тылу, чувствовали себя хозяевами. Я потянул за стропы, корректируя спуск, целясь в светлое пятно поляны на фоне темного леса.