Книга Приступить к ликвидации!, страница 6 – Алексей Махров

— Я с ним встречался, — сказал я ровно, насколько это было возможно. — В Смоленске. Он меня допрашивал. И… маму.

Ткаченко кивнул. Лицо его оставалось бесстрастным.

— Знаю, Глейман. И поэтому должен тебе кое–что объяснить. Вондерер… наш агент.

Я замер.

— Как это — наш агент?

— Его завербовали ещё летом, в плену. Он сдал всё и всех. Дал подписку, согласился работать. Ему «помогли» бежать и вернуться к своим. Сейчас он — наш агент в Абвере, присылает очень важные сведения, — медленно произнес Ткаченко.

— Но… — я почувствовал, как внутри закипает глухая, тяжёлая ярость. — В Смоленске он пытал людей. Он пытал меня! Он пытал мою мать! Она умерла от его рук!

— Знаю, — повторил Ткаченко чуть громче. Голос его оставался спокойным, но в глазах мелькнуло что–то похожее на сочувствие. — Он должен был продолжать выполнять свои служебные обязанности, чтобы не выдать себя. Но даже став нашим агентом, Вондерер не перестал быть сволочью. И выполняет эти обязанности с… особой жестокостью.

Я молчал. Внутри всё клокотало. Я вспомнил лицо Вондерера и злобную усмешку на его тонких, бесцветных губах. Вспомнил обледенелое тело Надежды Васильевны во дворе штаба «Валли–3».

— Если бы ты знал пароль для связи с Вондерером, то смог бы остановить пытки, — сказал Ткаченко совсем тихо. — Но мы тебя к встрече с ним не готовили, просто не предполагали, что он внезапно сорвется из Минска и приедет в Смоленск. Чтобы присвоить себе все лавры после захвата штаба Западного фронта.

— А теперь? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— Теперь ты узнаешь необходимый пароль, — ответил Ткаченко. — Поскольку Вондерер — часть операции. Ты должен будешь выйти на него и заставить работать под своим жестким контролем. Но помни, Глейман: он наш агент. Он нужен нам живым и на свободе. Твои личные чувства… оставь за скобками. Это приказ!

— Понял, товарищ майор, — сказал я безжизненным голосом.

Ткаченко кивнул.

— И последнее. У вас будет связник с местным подпольем. Владелец букинистического магазина в Минске. Фамилия — Кофманн, Александр Игоревич. Оперативный псевдоним — «Пастор». Легенда — фольксдойче из Вильно, коммерсант средней руки. На самом деле он еврей, бывший партизан Гражданской, командир отряда. А до войны — председатель колхоза «Красная звезда».

Ткаченко наконец сел за свой стол, откинулся на спинку стула и обвёл нас взглядом.

— Задание сложное, товарищи. Шансы на успех… не стопроцентные. В Минске против вас будут работать Гестапо и жандармерия. Каждый второй житель может быть осведомителем. Но если мы добудем планы немецкого командования на весну–лето, это спасёт тысячи, десятки тысяч жизней наших бойцов. Возможно, решит исход всей кампании этого года.

Он помолчал.

— Готовность — три дня. Изучите материалы. Там всё: легенды, явки, пароли, фотографии, карты. Главное — не ошибитесь в деталях. Любая деталь может стоить жизни.

Мы встали.

— Помощник проводит вас до предоставленного в ваше распоряжение кабинета, — сказал Ткаченко, нажимая кнопку звонка. — Спать будете там же. Еду будут приносить. Спокойной работы.

Дверь открылась, и на пороге появился молодой человек в щеголеватой форме со знаками различия сержанта Госбезопасности. Он молча кивнул и пошёл вперёд по коридору. Мы двинулись за ним. Коридоры Лубянки были бесконечными — одинаковые двери, одинаковые лампы под потолком, одинаковый запах. Лифт, четыре этажа вниз, ещё один коридор, ещё одна дверь. Помощник достал ключ, открыл, пропустил нас внутрь и закрыл дверь с той стороны. Щёлкнул замок.