Книга Приступить к ликвидации!, страница 51 – Алексей Махров

— А ты рано! — пошутил я.

— Комендантский час только что закончился. Я сразу домой и двинул.

Я пригляделся к его лицу: Валуев выглядел усталым, но довольным. Глаза блестели, на губах играла легкая усмешка.

— Как прошла культурная программа? — невинно поинтересовался я.

Петр нагнулся и стащил сапоги. Носки отсутствовали. Значит, он явно где–то раздевался. Ну, «где» — понятно, не в бане же. Интересно, а трусы «спасти» удалось? Я непроизвольно хихикнул.

— Ох, пионер, там такое было… — Валуев покачал головой. — Ты даже не представляешь.

— Вот и просвети! — улыбнулся я. — А я пока чайник поставлю.

На самом деле я отлично представлял, что могло твориться после полуночи в заведении, подобном, кабаре «Варьете» — был у меня «удачный» опыт посещения подобных злачных мест — когда я после второго развода почти полгода мотался со старым другом Мишкой (тоже в тот момент разведённым) по ночным клубам и стриптиз–барам. В какой–то момент даже «тройнички» показались скучными — меньше чем трех–четырех девок я в «номера» не брал.

Я прошел на кухню, зажег примус, поставил чайник. Вернулся в комнату, сел напротив Валуева. Тот расстегнул мундир, откинулся на спинку кресла и блаженно вытянул ноги, шевеля пальцами.

— Значит так, — начал он. — Я пришел в это их «Варьете» около семи вечера. Место — подвал большого гастронома в конце нашей улицы. Над входом вывеска с надписью «Cabaret Varieté» и рисунок — девушка поправляет чулки. Вывеска небольшая, в глаза не бросается — видимо, новых клиентов они по–другому привлекают.

— Интересно, — хмыкнул я.

— Внутри еще интересней. Зал не очень большой, столики крохотные, только пару стаканов можно поставить. Но туда не кушать приходят. И даже не выпивать — цены на спиртное там заоблачные. Освещение приглушенное, тихая музыка — пианист и саксофонист возле сцены играют. Сама сцена довольно большая, но темная. И народу — никого. Я сначала думал — может, ошибся адресом? Но нет, правильно пришел — на входе девушка стоит, в немецком национальном платье с кружевным фартучком — типа метрдотеля: спросила строгим голосом, по чьей рекомендации я решил посетить их развлекательное заведение. Я ответил, что к ним меня послал фельдфебель Хофмайер. Тогда она сразу заулыбалась, предложила оставить шинель в гардеробе и проходить в зал. Официантка подошла в таком коротком платьице, что у меня чуть глаза на лоб не вылезли. Я велел принести пиво и сел ждать.

— И долго ждал?

— Минуты не прошло — подсела ко мне красотка. Блондинка с голубыми глазами. Худенькая, аж ключицы торчат. Носик у нее такой… очень и очень длинный. Одета во что–то типа комбинашки из прозрачной ткани, под которой… только панталончики. Спрашивает, не буду ли я против ее компании. Я, конечно же, ответил положительно.

— Ну, еще бы! — не преминул вставить я.

— Назвалась Эльзой. Спросила, не угощу ли я ее. Я согласился. Принесли бокал вина — по цене, как целый ящик. Ну, ладно, думаю, хрен с вами — деньги казённые. Сижу, пиво потягиваю, а блондинка давай меня расспрашивать — откуда я родом, из какой семьи, где воевал. Но, понимаю, ей все это не интересно — спрашивает механическим голосом, чисто для поддержания разговора, а глаза пустые, словно у куклы. Тогда я ей еще бокал вина заказал и сам расспрашивать начал. Она сказала, что родилась в Гамбурге, дочь аптекаря. Правда, после третьего бокала призналась, что в Германии вообще ни разу не была — родом из Таллина, фольксдойче — отец немец, мама эстонка.