Книга Приступить к ликвидации!, страница 108 – Алексей Махров

— Фридхельм, — сказал он, и в его голосе слышалось пьяное веселье, — кажется, вы нашли достойного соперника. Молодой, а уже утер вам нос.

Вальзам–Йорг не ответил. Он взял свою сигару, затянулся, выпустил дым — длинный столбик пепла даже не дрогнул.

— Вы знаете, что такое настоящая война, лейтенант, — сказал он вдруг. — Умеете отвлечь противника и нанести сокрушающий удар в нужный момент. Браво!

— Благодарю, герр генерал, — ответил я, с легким поклоном.

— Вы знаете, а мне бы пригодился такой помощник, — задумчиво глядя на меня, продолжил Вальзам–Йорг. — Я только сейчас понял, что в вас есть стержень! Не то, что в молодых штабных офицерах — подхалимах и лизоблюдах.

— Коньяку! — велел фон дер Грёбен, подзывая официанта. — Всем!

— А вы, Манфред, видимо, заранее успели оценить таланты нашего молодого гостя? — посмотрев на Павленко, спросил Вальзам–Йорг.

— Мы познакомились всего лишь сегодняшним утром, когда мне было оценивать его таланты? — с лукавой улыбкой ответил Павленко. — Просто он мне кое–кого напомнил!

Вальзам–Йорг поднял бровь. Монокль блеснул.

— Кого же, Манфред?

— Вас, Фридхельм! — широко улыбнувшись, заявил Игнат. — Тридцать лет назад. Вы были таким же молодым и дерзким!

Вальзам–Йорг едва заметно кивнул в ответ на эти лестные слова, потом его взгляд затуманился, видимо, генерал пустился в воспоминания.

— Возможно, — сказал он через полминуты. — Возможно, вы правы, Манфред.

Официант принес коньяк. Вальзам–Йорг первым поднял бокал.

— За лейтенанта Шварца, — сказал он. — И за тех, кто помнит, что такое настоящая война.

Фон дер Грёбен, уже изрядно пьяный, поднял свой бокал.

— За победу! — крикнул он, и его голос прозвучал слишком громко в тихом зале.

— За нашу победу! — привычно дополнил я.

Эльзнер посмотрел на меня, и в его глазах я увидел нечто, что заставило меня внутренне напрячься.

— За тех, кто выживет, — сказал он тихо.

Я сидел за столом, чувствуя на себе взгляды трех генералов Вермахта, трех заклятых врагов, каждый из которых был опасен. И чувствовал, что всего лишь одним дурацким поступком завоевал их уважение. И сейчас торопливо соображал — как извлечь из этого выгоду.

Эльзнер неторопливо поднялся, отодвинул стул.

— Мне пора, господа. — Он посмотрел на меня, и в его взгляде было что–то, чего я не смог прочитать. — Лейтенант, вы составите мне компанию на пару минут? Я хотел бы задать вам один вопрос.

Я спокойно кивнул, вышел вслед за генералом в коридор. Эльзнер остановился на верхней площадке лестницы, глядя на изрядно опустевшее фойе — публика разошлась, внизу оставалось всего человек десять.

— Вы знаете, лейтенант, — сказал он негромко, — под Ярцево моя дивизия стояла рядом с вашей. Я потерял тогда половину личного состава.

Я промолчал, не понимая, куда он клонит. А Эльзнер внезапно повернулся и посмотрел на меня в упор.

— Вас представили как Вернера Шварца, и это имя показалось мне знакомым, но в связи с ним я помню другое лицо.

Сердце екнуло, рука непроизвольно нащупала в кармане «Браунинг». Но внешне я остался абсолютно спокойным.

— Шварц — довольно распространенная фамилия, герр генерал, — ответил я твердо. — Я не помню, чтобы мы встречались.

Эльзнер смотрел на меня долго, очень долго. Потом его лицо дрогнуло, и он усмехнулся — горько, устало.