Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 76 – Алексей Махров

Я толкнул дверь. Над головой негромко звякнул колокольчик. «Пастор» поднял голову. Его тёмные глаза скользнули по моему лицу, шинели, перчаткам, задержались на пакете в моих руках, потом на двери за моей спиной, и только после этого он слегка наклонил голову, как положено вежливому владельцу лавки при виде постоянного покупателя в военной форме. На лице его не было ни подобострастия, ни радости, ни испуга.

— Добрый день, герр лейтенант, — сказал «Пастор» по–немецки, и его глубокий баритон прозвучал в пустой лавке особенно громко. — Рад видеть вас живым и, насколько могу судить, раз вы на ногах, здоровым.

— Добрый день, герр Кофманн, — ответил я, снимая перчатки и оглядывая полки с таким видом, будто действительно пришёл за книгой. — После вчерашнего это уже можно считать неплохим достижением.

— В Минске сейчас многие достижения выглядят скромнее, чем хотелось бы, — сказал «Пастор», закрывая бухгалтерскую книгу. — Покупателей сегодня почти нет. Видимо, горожане решили, что чтение не самое необходимое занятие в такой мороз.

— Зато книги никуда не торопятся, — сказал я. — В отличие от людей.

«Пастор» жестом предложил мне пройти к проходу между высокими стеллажами, где плотные ряды книг образовывали узкий коридор, непросматриваемый от окна и двери.

— Сюда, герр лейтенант, — сказал «Пастор». — У меня есть несколько изданий, которые могут вас заинтересовать.

— С удовольствием, герр Кофманн, — ответил я.

Мы ушли в глубину лавки. Там пахло старой бумагой, пылью, сухим клеем, и чуть–чуть углём от печки. «Пастор» остановился у дальнего шкафа, где толстые тома стояли так плотно, что, казалось, их не вынимали годами, прислушался, затем повернулся ко мне уже совсем иначе — не как букинист к немецкому офицеру, а как связник к человеку, принесшему новости, которые лучше бы не приносить.

— Что случилось? — спросил Кофманн по–русски, не понижая голос до шёпота, но делая его глуше и суше. — По городу ползут слухи о нападении бандитов на немецких офицеров. Это, я так понимаю, про вас.

— Мне нужно передать вам сведения по польской организации, — сказал я, тоже переходя на русский. — После вчерашней ночи стало ясно, что речь идёт не о разрозненных боевиках, а о действующей сети со своими связными, явками и выходом на иностранный канал.

«Пастор» слегка прищурился, и это едва заметное изменение лица сказало больше, чем любое восклицание.

— Расскажите по порядку, — сказал Кофманн. — Со всеми подробностями.

— После нападения мальчишки, о котором я вам уже докладывал, поляки не залегли на дно, — сказал я. — Они продолжили работу. Вчера ночью их группа вломилась в нашу квартиру на Юбилейной. Их интересовали не деньги и не вещи. Они хотели обыскать жильё, найти оружие, радиостанцию, поддельные документы или любую улику, которая объяснила бы, кто мы такие. Мы с напарником вмешались, произошла перестрелка. Все нападавшие были убиты, напарник ранен.

— Сколько их было? — уточнил Кофманн.

— В самой квартире трое. Четвертый страховал их снаружи, — ответил я. — Главный — Франц, или Франтишек, Бесага. Кроме того, с ними в сговоре была наша соседка Ядвига Ковальчик.

— Что с Беккером? — спросил Кофманн.

— Рана, не смертельная, но он потерял много крови, — ответил я. — Сейчас в госпитале. В ближайшее время он не сможет участвовать в работе, и часть задач ляжет на меня.