Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 49 – Алексей Махров

— Боюсь не успеть, — ответил я.

— Куда?

— Туда, где нужен.

— Слишком широко.

— Боюсь, что из-за моей ошибки погибнут люди, за которых я отвечаю. Что приму неправильное решение, поверю не тому человеку или опоздаю на несколько минут.

— Это уже ближе. Есть конкретный человек, за которого вы боитесь?

Я выдержал паузу. Корф наблюдал именно за ней.

— Есть люди, — ответил я.

— Мужчины? Женщины?

— И те и другие.

— Родственники?

— Не только.

— Любимая женщина?

— Герр штурмбанфюрер, этот вопрос относится к официальному протоколу?

Корф рассмеялся.

— Наконец-то вы попытались защищаться. Нет, лейтенант, к официальному протоколу он отношения не имеет. Как, впрочем, и всё остальное. Можете не отвечать.

— Тогда не буду.

— Разумно. Человека легче всего заставить действовать через тех, кого он любит. Чем меньше окружающие знают о ваших привязанностях, тем безопаснее.

Он говорил как профессионал, не раз использовавший близких для давления на допрашиваемых. Возможно, вспоминал людей, которых приказывал привести в камеру, чтобы сломать мужа, отца или сына. Голос оставался спокойным, без хвастовства и угрозы. Именно это делало слова особенно мерзкими.

Корф неожиданно сменил тему:

— Когда закончится война?

— После победы Германии.

— Это ответ из газеты, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Я спрашиваю вас.

— Точную дату назвать невозможно.

— Что будет через год?

— Не знаю.

— Через два?

— Не знаю.

— А что будет с Европой после войны?

Я чувствовал себя на экзамене, где преподаватель не проверял знания, а каждый следующий вопрос выбирал в зависимости от выражения лица ученика. С одной стороны, следовало держаться официальной германской линии. С другой — Корф мгновенно отвергал пропаганду и требовал самостоятельного анализа.

— Через год война, скорее всего, продолжится, — сказал я. — Даже если основные силы русских будут разбиты, огромную территорию придётся контролировать, снабжать гарнизоны, охранять дороги и подавлять сопротивление. Через два года многое будет зависеть от Англии, Соединённых Штатов и того, сумеем ли мы закончить кампанию на Востоке.

— Вы допускаете войну дольше двух лет?

— Я допускаю любой срок, пока противник способен сопротивляться.

— Фюрер говорил о быстрой победе.

— Фюрер ставит цель. Срок зависит от армии и противника.

Корф едва заметно поднял бровь, но перебивать не стал.

— После войны Европа окажется истощена, — продолжил я. — Победителям придётся восстанавливать дороги, заводы, города и хозяйство. Миллионы людей вернутся с фронта, многие — ранеными. Другие не вернутся вообще. Старые правительства исчезнут или станут зависеть от сильнейшей державы. Границы изменятся. Ненависть никуда не денется, даже если закончится стрельба. Поэтому настоящая победа будет зависеть не только от того, кто подпишет капитуляцию, но и от того, кто сумеет после этого удержать порядок.

— Вы думаете о послевоенном устройстве чаще, чем большинство генералов, — заметил Корф.

— Я инженер по образованию, герр штурмбанфюрер. Инженеры привыкли думать о том, что останется после окончания работ.

Фраза выскочила прежде, чем я успел остановиться. По легенде Вернер Шварц действительно успел получить техническое образование? Кажется, в документах значился строительный техникум или незаконченный институт. Но слово «инженер» могло прозвучать слишком уверенно.