Книга В черной краске становишься черным. Том 3, страница 74 – Юй Сы

— Собачий лекарь, где твои пилюли, немедленно тащи все сюда!

Что-то громыхнуло, повалил черный дым, и из внутренней комнаты выбежал Лу Уюэ с подвязанными рукавами и лицом в саже. Он выглядел так забавно, что в любое другое время Се Юньци безжалостно высмеял бы его, но сейчас – сейчас он забыл про свой острый язык и в панике выпалил:

— Он, кажется, умирает!

И осознал, как ему страшно – как никогда в жизни.

* * *

Про божественного лекаря Лу ходили легенды, что он может вернуть мертвого с Моста беспомощности, выцарапать его из лап Белого и Черного Учанов и снова поставить на ноги. Но Се Юньци, прикусывая до крови губы, совсем не верил в то, что этот неуклюжий человек способен на чудо. А только чудо, казалось, могло помочь бездыханному даосу, до того бледным и слабым он казался, – лишь выделялись алые от крови губы.

Лу Уюэ уже целый шичэнь суетился вокруг него, накачивая светлой ци, ставя иглы и пичкая немыслимым количеством пилюль. Все это время Се Юньци сидел в стороне, – потому что о нем просто забыли.

И все это время тяжелые мысли обуревали Се Юньци: почему Бессмертная душа так ослабла? Неужели бой с Первой сестрой так подкосил его? Или же это его, Се Юньци, вина?.. Он не отрывал взгляда от смертельно бледного Мо Хэ, только сейчас замечая, как впали его щеки и какими тонкими стали запястья. Лу Уюэ снял с него верхний халат, и вместо подтянутого, стройного и сильного мужчины под ним оказался… слабый худощавый человек. Совсем не такой, каким он был еще год назад. Се Юньци отмечал многочисленные уколы от игл и огромные дозы снадобий, что вливал в него лекарь Лу.

И все говорило о том, что это ненормально. Даже внутренние повреждения не могли так изменить человека. К тому же Мо Хэ казался здоровым – внешне.

Взгляд Се Юньци скользил по запястьям, одно из которых было обмотано бинтом, – от простого удара об пол Мо Хэ почти сломал кость. Насколько же хрупким он стал? Разве заклинатель его уровня не становится практически неуязвимым?

Лу Уюэ наконец выдохнул, совсем не изящно вытер пот рукавом и повернулся, обнаруживая Се Юньци. Он помнил этого молодого человека из лечебницы, – но как он оказался с Мо Хэ?

— Что с ним случилось? – спросил он. – И как ты сюда попал?

Се Юньци очнулся от оцепенения и посмотрел на лекаря.

— Почему он такой слабый? – хриплым голосом проговорил он. – Что…

— Это не вашего ума дело, господин… Синь? – Лу Уюэ устало потер переносицу.

— Учитель Мо… взял меня сегодня в ученики, – сказал Се Юньци. – Он приходил ко мне в комнату и показал технику для медитации, а потом… вот.

«Вот» чуть не убило Мо Хэ. Одна только мысль об этом сковывала внутренности Се Юньци ледяным холодом.

— Я говорил ему не перенапрягаться и отдыхать… – пробормотал под нос Лу Уюэ, а затем через силу улыбнулся. – Спасибо, что позаботился о нем. Твой Учитель еще не совсем выздоровел после ранения, и ему надо немного отдохнуть.

Се Юньци задеревенел. Лекарь, очевидно, выгонял его, потому что… он был посторонним. Он был никем – какой-то ученик, появившийся только сегодня. У него не было права сидеть у постели больного и права знать, что с ним случилось.

Он медленно поднялся и вышел, едва передвигая ноги. Мимо, чуть не сшибив его, промчался Вэнь Цзеши, и Се Юньци тупо схватился за перила галереи, чтобы не упасть, но тот даже не обратил на него внимания, скрывшись в комнате Лу Уюэ.