Книга В черной краске становишься черным. Том 3, страница 77 – Юй Сы

Се Юньци чуть не вскочил на ноги и лишь огромным усилием воли удержал себя в неподвижном состоянии. Он сжал кулаки и стиснул зубы, но его дыхание все равно участилось. Однако Вэнь Цзеши пребывал в таком ужасе, что не заметил этого. Все тело главы ордена содрогнулось, и он сделал шажок назад, затем еще один, и замер. Лицо его побледнело, затем позеленело и покраснело. Мо Хэ равнодушно наблюдал за этими переменами. Вэнь Цзеши то открывал рот, то снова закрывал, не в состоянии выдавить ни звука, и тогда Мо Хэ заговорил вновь:

— По правде сказать, я давно знал, что за дикие амбиции кипят в твоем животе. Да и место главы ордена меня никогда не привлекало, о чем я прямо заявил Учителю. Я предложил ему назначить главой тебя, а сам собирался покинуть Чэньси. Но в ту ночь перед уходом… когда тебя только избрали, помнишь: весь цзянху съехался в Ишань, орден гудел, вино текло рекой. Ты уговаривал меня задержаться, утверждал, что без даочжана Сюаньи, твоего шисюна, никто не воспримет тебя всерьез. И я остался. Всего на еще одну ночь.

Вэнь Цзеши мелко задрожал, стискивая зубы, но продолжал молчать. Взгляд Мо Хэ был устремлен куда-то в стену, будто он вовсе не видел шиди перед собой, лишь те далекие дни.

— Я редко пью вино, но в честь тебя поднял несколько чаш и улизнул с гор ближе к рассвету. В Синьане было еще раннее утро, я заказал чаю на постоялом дворе и сидел, глядя на восходящее солнце и размышляя, куда мне теперь податься. Я был так счастлив – как уже много лет не был счастлив. Я решил простить тебе то, что ты раскрыл Шаньцзю, – в конце концов, на твоем месте я, должно быть… Не знаю, возможно, поступил бы так же. Я считал тебя праведником, настоящим даосом, защитником мира от зла. С этой точки зрения твой поступок был правильным.

Дрожь Вэнь Цзеши усилилась, а его лицо исказилось до такой степени, что стало напоминать маску демона из театра. Он так сильно сжал зубы, что прокусил губу, но Мо Хэ невозмутимо продолжал:

— К тому же это была только моя ошибка, что я плохо его защищал и в конечном итоге погубил. Разве мог я перекладывать вину на других? Так что я решил простить тебе эту ошибку. Я поднял пиалу чая за тебя и пожелал стать хорошим главой, а затем направился по дороге, оставляя позади Чэньси и весь заклинательский мир. Только вот ты не собирался отпускать меня.

— Я… – выдавил Вэнь Цзеши. – Что…

— В небольшом городке спустя пару дней я столкнулся с демоническими заклинателями и вступил с ними в бой. Они были не чета мне, и я легко их победил, а после остановился на постоялом дворе. И лишь ночью я понял, что меня отравили. Мне казалось, что мои кости разрушаются, меня бросало в жар и холод, а все тело ломило. Я чувствовал, как яд пробирается от правой руки, разъедая мои меридианы, сокрушая мое совершенствование, уничтожая все, чего я достиг. Какой коварный яд – я запер его в правой руке, но печать не помогла надолго. Я бросился в лес, где оставил трупы тех заклинателей, но не нашел ни одного. Все они пропали, будто их и не было. Мне становилось все хуже, я начал слепнуть, яд все глубже проникал в мое тело…

От этого описания Се Юньци чувствовал, будто сам холодеет, и ужас сковывал его душу. Мо Хэ сделал паузу, откашлялся и наконец сказал:

— Но мне повезло: мимо края дороги, где я свалился без сил, проезжал божественный лекарь Лу. Представь мою удачу? Должно быть, тогда я израсходовал весь свой жизненный запас. Лу Уюэ удалось запечатать яд в руке, а чуть позже он создал Нефритовую пилюлю, которую опробовал на мне. – Мо Хэ немного помолчал, опуская дальнейшие подробности, и вскоре заговорил вновь: – Так я выжил. Я не знал, ни кто меня отравил, ни какой яд они использовали. В Поднебесной вводились новые порядки, и как понять, какая сторона решила избавиться от Бессмертной души?