Книга В черной краске становишься черным. Том 3, страница 60 – Юй Сы

— Та новая Нефритовая пилюля, – серьезно проговорил он, – я закончу ее сегодня ночью. Продержись до этого времени.

В свете свечей Мо Хэ вгляделся в его лицо: всегда изящное и прекрасное, за этот год оно осунулось, а под разноцветными глазами залегли тени. Лу Уюэ даже почти перестал носить украшения, а волосы собирал в небрежный пучок. Рукава его халата были чем-то испачканы, а пальцы в ссадинах и ожогах, на щеке виднелось темное пятно от сажи. Лекарь хмурил брови, глядя на него, и Мо Хэ невольно смягчился.

— А-Юэ, тебе пришлось тяжело, – тихо сказал он, протянул руку и вытер пятно с его щеки. – Если… не получится, тебе не стоит переживать.

— Что за глупости! – возмутился Лу Уюэ и тряхнул головой. – Если ты не выздоровеешь, моя репутация божественного лекаря – все равно что пустой звук! Синьчжи, ты мой названый брат, я не позволю тебе умереть. Соблюдай постельный режим до завтра, не тревожься, ни с кем не встречайся и жди пилюлю.

Лекарь стиснул плечо Мо Хэ и спешно вышел, умудрившись даже по обыкновению не споткнуться на пороге. Полы его длинного халата исчезли за дверью, и Мо Хэ вздохнул. Уюэ был упрям и слишком горд, чтобы признать эту затею безнадежной. Он растер сажу между пальцами, невидящим взглядом уставившись на них.

Скольким людям он до сих причиняет хлопоты одним своим существованием? И сколько еще он продолжит так делать?

Однако погрузиться в свои мысли Мо Хэ никто не дал, потому что в дверь раздался нерешительный стук, затем, будто пришедший расхрабрился, стук стал громче и настойчивее.

— Войдите, – отозвался Мо Хэ.

В комнату заглянула Гу Вэньвэнь. Увидев Учителя, она просияла, закрыла за собой дверь и огляделась.

— Неплохие у вас покои, Учитель, – цокнула она языком. – Еще и боковой зал в главном дворе, рядом с главой Вэнем. Он вас немало ценит. До сих пор мне даже зайти сюда не дозволялось, не то что свободно бродить.

Мо Хэ не мог рассказать ученице, что до сей поры она бы и не смогла его найти, ведь для этого пришлось бы объяснить слишком много всего. Поэтому он просто кивнул.

— Завари мне чай, – предложил он, поднимаясь с кровати и подходя к чайному столику. Он степенно уселся на парчовую подушку и выпрямил спину, хотя у него ныли даже кости, а усталость накатывала волнами. – Расскажи Учителю, как прошел твой год. Расскажи все до мелочей, мне очень интересно.

Гу Вэньвэнь умело вскипятила чайник на жаровне, залила чай и все это время не прекращала болтать, рассказывая обо всех маленьких и крупных событиях, о том, с кем подружилась, а с кем постоянно ссорилась, о местных наставниках, которые «ничему не могли научить», о библиотеке, где «нет ни одной мало-мальски интересной книжки, все сплошь какие-то трактаты», о том, как ее впервые наказали и заставили переписывать книги («Невероятная пытка, Учитель!»), как ее без конца доставали Цзи Фэн и противный старейшина Кунь, «от которого вообще нигде не скрыться», как ей понравилось на задании со старейшиной Мэй и как она бесконечно, каждодневно, невероятно скучала по своему Учителю.

— Я думала, что Учитель умрет, – вдруг шмыгнула она носом и совсем не изящно потерла глаза рукавом, чуть не расплескав кипяток по столику. – Вы уже выздоровели?

Большие блестящие глаза уставились на Мо Хэ, и тот почувствовал ком в горле. Он печально улыбнулся и слабо кивнул. Гу Вэньвэнь обрадовалась и вытерла слезы, а затем налила Учителю свежую пиалу.