Книга В черной краске становишься черным. Том 3, страница 179 – Юй Сы

Говорят, что в мире нет лекарства от сожаления, и сделанного не воротишь.

Но великий мудрец однажды сказал, что в черной краске полотно становится черным, а в желтой – желтым. Все меняется под воздействием окружающей обстановки, и даже человек способен измениться. Все меняется в этом мире.

Один даос решил жить дальше, вновь отыскав свое Дао. Он и в самом деле родился вновь и сменил кости, но это вышло немного не так, как обычно бывает. Он решил отринуть сожаления прошлого и смело смотреть вперед, потому что для этого и нужна смелость.

Один демон пошел дальше и изменил саму свою суть: больше никто не осмелился бы сказать, что он зло во плоти, хотя он и сам не знал, что он теперь такое. Но он точно не был злым. Отбросив месть и ярость, он решил жить дальше, и его мир внезапно стал ярче и шире, ослепительнее и гораздо радостнее. У него появились люди, которых он мог назвать своей семьей – впервые за много лет. У него появились друзья, а не подчиненные. Добровольно отказавшись от того, что жаждет весь заклинательский мир, и отдав половину своих сил даосу, этот демон проявил себя как человек высоких моральных качеств – и оказался получше многих праведных совершенствующихся.

Эти двое, казавшиеся как огонь и вода, неожиданно обнаружили у себя много общего.

Потому что в конечном счете оба они были настоящими людьми. С недостатками, изъянами и минусами. Но настоящими. Доказавшими, что Мо-цзы был прав.

Луань Дунь казалось, что каждая ее кость рассыпается, плоть больше не может держаться на костях, а внутри царит странная, болезненная пустота. Эта пустота почему-то ощущалась как потеря, хотя, казалось бы, хаос наконец перестал раздирать ее тело. Должно быть, это потому, что хуньдунь не может жить без хаоса, как не может и с ним. И поэтому она умирала.

Она знала это, и, хотя ее глаза не видели, а уши почти не слышали, и конечности не хотели подчиняться, она все же не хотела умирать. Темная ци неровно, будто комками струилась по ее поврежденным меридианам, собираясь в потрескавшемся золотом ядре. Из-за этого духовное зрение подводило ее, и лишь спустя некоторое время она поняла, что лежит на каменной плите в какой-то пещере, а рана на животе туго перевязана.

Несколько свечей озаряли мрачное, очень холодное пространство без единого просвета. Луань Дунь попыталась восстановить ход событий: она проиграла этому мелкому ублюдку, но все равно победила, потому что хаос должен был разрушить Чэньси. А после этого ее ци пришла в неистовство, и она потеряла сознание. Что было потом? Как она очутилась здесь?

Застонав, Луань Дунь с трудом повернулась на бок. Лекарственные пилюли, кровь, парочка сожранных мелких демонов – и она будет как новенькая. Она покажет всему миру, что значит быть настоящим демоном, а не сопливым прихвостнем даосов. Она станет первым хуньдунем, который покорит Поднебесную и выживет. Надо только найти пилюли, надо выбраться отсюда, что бы это ни было за место.

— Не шевелись, потревожишь рану, – раздался знакомый голос.

Луань Дунь настороженно замерла, а на ее губах заиграла веселая улыбка.

— Четвертый братец, мой самый любимый брат, значит, это ты спас меня?

Она повернула слепые глазницы на звук, в сполохах своей неровно текущей ци силясь разглядеть силуэт. Духовное зрение позволяло ей увидеть только очертания его фигуры, неподвижно стоящей в нескольких чи от нее. Все те же пышные одежды и пухлое тело.