Книга В черной краске становишься черным. Том 3, страница 176 – Юй Сы

Цзи Фэн неизменно увязывался за ними и без конца твердил, что девушкам и юношам не следует пить вместе, бухтел и ворчал, пока в один прекрасный день Гу Вэньвэнь не напоила его до беспамятства. Напившись, Цзи Фэн принялся признаваться Гу Вэньвэнь в любви, стенать, какой он несчастный, а под конец и вовсе расплакался из-за Учителя. Гу Вэньвэнь даже стало его немного жаль, но это не продлилось долго, потому что очнувшемуся Цзи Фэну о его поведении рассказал все Ин Тао (из вредности), и старший ученик Чэньси тут же решил, что это самый позорный эпизод его жизни, и заперся в своей комнате.

Гу Вэньвэнь цокнула языком, а Ин Тао сказал, что все мужчины ветреные. Сяо Шэ, проходя мимо, услышал это и конфисковал у этих двоих все вино. Пока Ин Тао плакал и стенал, что его дагэ несправедливый, злой, коварный и вообще худший из демонов, Гу Вэньвэнь решила навестить брата с сестрой Су.

Она уже давно откладывала этот момент, а теперь, когда все закончилось и Су Янлэй с Су Юэлинь собирались покинуть Чэньси, она все же решила встретиться с ними. Их разговор за закрытыми дверьми продлился более шичэня, в течение которого изнутри доносились то возгласы удивления, то брань, то плач. Все это в одиночку исполнял Су Янлэй, потому что Гу Вэньвэнь рассказывала, а Су Юэлинь слушала. Под конец она отвесила брату подзатыльник, взяла Вэньвэнь за ладонь и написала на ней, что они будут рады, если она поедет с ними.

Гу Вэньвэнь сказала, что с удовольствием, но ей нужно спросить Учителя. Поскольку ни Су Янлэй, ни Су Юэлинь не знали подробностей, они подумали, что кузина еще не оправилась от горя, и решили немного задержаться, чтобы уехать вместе.

На третий день сна Се Юньци на собрании старейшин временным главой ордена был избран Цзин У, глава Вороньего пика. Эта новость прошла мимо всех нынешних обитателей главной резиденции, которые буквально захватили ее и не позволяли никому входить. Лу Уюэ сообщил старейшинам, что даочжан Сюаньи еще восстанавливается от травм, опустив тот факт, что какое-то время они считали его мертвым. А заслуги Се Юньци перед Чэньси были неоспоримы, поэтому все праведные заклинатели тактично решили, что присутствие одного-двух (семнадцати) демонов на главном пике ордена – это пустяк, вклад в будущие крепкие отношения с нынешним Владыкой демонов.

Совет Великих орденов и кланов должен был состояться в конце недели, и вот Се Юньци наконец открыл глаза.

— Воды… – прохрипел он, и чья-то услужливая рука тут же поднесла ему пиалу. Он скосил глаза и увидел Лу Уюэ. Лекарь был до странного добр к нему, что разительно отличалось от его предыдущего поведения. – Я выжил? – с недоверием спросил Се Юньци.

— К сожалению, да, – цокнул языком Лу Уюэ, и все снова вернулось на круги своя. – Дай мне поговорить с Синьчжи. Будучи лекарем, я тактично решил не лезть в душу и ждал очень долго. Очень долго.

— Сколько я спал? – Се Юньци неловко сел, опираясь на подушки, и оглядел комнату. Тут он уже бывал – это были покои Мо Хэ в главной резиденции.

— Неделю. Давай же!

Кажется, лекарь и впрямь извелся, ожидая, пока он проснется. Се Юньци раскинул руки и ухмыльнулся, чувствуя настоящее удовольствие от того, что теперь он был единственным, у кого есть беспрепятственный доступ к даосу.