Книга В черной краске становишься черным. Том 3, страница 122 – Юй Сы

Се Юньци недовольно цокнул языком, но путы ослабли, и Цзи Фэн обнаружил себя лежащим на деревянном полу. Он неловко сел на колени, стиснул пальцы, врезаясь ногтями в дерево, и выдавил:

— Шибо, мой… мой… глава Вэнь, почему он так поступил? – он вскинул голову на Мо Хэ, умоляюще на него глядя.

В этих чистых глазах даос прочитал желание получить не ответ, потому что он бы разрушил всю веру ученика, а утешение. Цзи Фэну нужно было, чтобы кто-то сказал ему, будто он ошибается в своих подозрениях, что все это – обман демоницы и что орден Чэньси простоит еще века. Все, во что Цзи Фэн верил, обернулось ложью, и теперь этот юноша – еще совсем мальчик в глазах даоса – стоял на краю пропасти и с мольбой смотрел на него.

Мо Хэ неожиданно вспомнил себя – когда-то он тоже столкнулся с крахом своих убеждений, и это сломало его. Как он мог собственными руками разбить это юное сердце? Тяжесть новой ответственности опустилась на плечи Мо Хэ, и он еле заметно сгорбился. Тщательно подбирая слова, произнес:

— Твой Учитель запутался. Так бывает, когда живешь слишком долго. Но будь уверен, что он ни за что не бросит Чэньси и глубоко предан ордену. Он любит Чэньси и сделает все, что в его силах, чтобы вы выжили, пусть даже его методы… вызывают у меня отвращение. – Все-таки Мо Хэ не мог сильно кривить душой, поэтому, сказав эти слова, он замолк, позволяя Цзи Фэну сделать собственные выводы.

Тот с шумом выдохнул, и в его глазах появилась надежда. Он поднялся и отвесил Мо Хэ низкий поклон.

— Я позабочусь о шимэй, пока лекарь Лу не освободится, – сказал он.

Мо Хэ долго смотрел на него, прежде чем кивнуть и направиться к дверям. Се Юньци, однако, не спешил уходить и оскалился.

— Если ты тронешь хоть волосок на ее голове, – прошипел он, и в его глазах вспыхнуло пламя. – Твой клан не сможет забрать даже твою расколотую душу для захоронения.

Цзи Фэн мужественно выдержал его взгляд и посуровел.

— Если, пока я тут, с ней что-то случится, я сам покончу с собой в знак признания вины, и пусть моя душа никогда не упокоится.

Се Юньци еле заметно вскинул брови, не понимая, но все же покинул комнату. В галерее он бесцеремонно подхватил Мо Хэ за локоть, и тот не стал возражать против помощи. Се Юньци никак не мог найти ответа, поэтому все же спросил:

— Почему ты отпустил его и поверил? Он же просто шавка Вэня, даже Гу Вэньвэнь о нем невысокого мнения. К тому же он из клана Цзи и беспрекословно верит в то, что демоны – величайшее зло. И почему он вообще спрашивал тебя о Вэне даже после того, как услышал его с Луань Дунь собственными ушами? Он идиот?

Мо Хэ, опираясь на Се Юньци, тащил свое усталое тело обратно в комнату и долго не отвечал. Наконец, когда они почти добрались до дверей, а Се Юньци уже сгорал от любопытства и до боли сжал его локоть, Мо Хэ слегка повернул голову и проговорил:

— Потому что он вырос под крылом Вэнь Цзеши, и тот для него словно отец. Этот человек вложил в голову ученика все убеждения, разве могут они развеяться от простого подслушанного разговора? Представь: ты верил во что-то всю жизнь, а оказалось, все это ошибка. Такое сломает любого человека, даже самого сильного. Это правдиво и для Вэнь Цзеши. Убеждения, в которые он верит, ведут его вперед, и он не может предать их, потому что иначе предаст сам себя.