Книга Перекрестки миров. Том 6, страница 102 – Джек из тени

Духота прибрежной полосы въедалась в поры вместе с мелкой известковой взвесью от свежего раствора. Океан дышал тяжело, лениво перекатывая мутную придонную волну через песчаную отмель. Воняло тухлыми водорослями, горелой соляркой и паленой человеческой кожей, которую тропический зной превращал в липкую вонь за считанные часы.

Илья Третьяков стоял возле покосившейся изгороди, методично отмахиваясь от назойливых мошек блокнотом в кожаной обложке. Его серый гражданский пиджак давно перекочевал на спинку складного стула в штабном кунге, а рубашка взмокла на спине, прилипнув к лопаткам темным пятном.

В двадцати метрах от него, прямо на утрамбованной глине сидели пленные.

Зрелище вышло без малейшего голливудского лоска. Триста сорок два человека. Около трехсот — остатки регулярного батальона рейнджеров и рот морпехов. Парни сидели плотными рядами. Никаких шлемов, бронежилетов и разгрузок — всех распаковали до пропотевшего трикотажа, многие даже без ботинок. У кого-то на предплечьях чернели полосы ожогов от огня римских магов, у кого-то повязки на бедрах сочились сукровицей. Взгляды — тупые, сонные, перепаханные контузиями и тропической лихорадкой.

А позади, отдельной кучкой под прицелом автоматов, жались три десятка выживших из ЧВК. Вот этим досталось больше всех. Оборванные, перемазанные засохшей болотной жижей, с дикими глазами загнанных шакалов. Они даже не шевелились, прекрасно понимая, почему сидят отдельно.

Их соратников, еще почти тысячи голов, хвостатые воины Тиссы и Эйрин в плен брать не стали. Их просто раскатали по зарослям, развесив кишки по сучьям деревьев в качестве наглядной полевой агитации. Этих тридцать оставили чисто случайно: зачарованные стрелы кончились раньше, чем лесные диверсанты вошли во вкус.

— И на хрена они мне сдались? — спросил Третьяков, скривив тонкие губы. Особист ткнул кончиком шариковой ручки в сторону пленных американцев. — Мне их что, солить в бочках под гнетом? У меня тут контрразведывательный режим трещит, а мне на баланс вешают три сотни голодных ртов с чужим гражданством. Их кормить надо. Поить чистой водой, которой здесь и так в обрез. Охранение выставлять, пока они нам подкоп не устроили или не подохли от тифа или чего пострашнее. Плюс мешки с телами… Вон, штабелями у ангара лежат. Вонь на пять верст вокруг. Это не считая тех, кого по частям собирать надо, но очень не хочется.

Олег Асатьев, стоявший рядом под широким зонтом с логотипом земного пива, тихо и очень довольно хмыкнул. Дипломат смаковал остывший растворимый кофе из пластикового стаканчика, жмурясь на яркое солнце, словно сытый кот на завалинке.

— Илюша, ты мыслишь категориями начальника лагерного пункта в Магадане, — Асатьев с наслаждением потянул напиток через край. — Расширяй горизонт. Это не обуза! Это царский подгон от Барона. Чистое золото высшей пробы, завернутое в оборванный камуфляж.

— Золото, говоришь? — Третьяков покосился на собеседника налитыми кровью от бессонницы глазами. — Тебе в багаж отгрузить? Забирай в Москву, в МИДе на коврах рассадишь. Пусть гимн поют.

— А вот и говорю! — парировал Асатьев, щелкнув ногтем по пластику стакана. — Ты на партию смотри шире. Вашингтон сейчас сидит с голой задницей на раскаленной сковороде. У них в Неваде портал заблокирован наглухо, арка выключена, связь потеряна. По документам Пентагона сколько солдат испарились посреди бела дня? Матери воют, комитеты Сената точат топоры, пресса роет носом землю. И тут появляемся мы. Весьма печальные, обеспокоенные судьбой не только международного права, но конкретных мальчиков-зайчиков.