Книга Перекрестки миров. Том 4, страница 60 – Джек из тени

* * *

В бывшем поместье старейшины клана, которое Корнев реквизировал под свой штаб, царил специфический запах. Смесь старой пыли, оружейной смазки и растворимого кофе, которым капитан глушил свой недосып.

Кабинет выглядел так, будто в нем взорвалась фугасная бомба, начиненная пергаментом. На огромном резном столе из дорогущего дерева, на подоконниках, на стульях и даже прямо на ковре ручной работы громоздились стопки документов.

Корнев с головой погрузился в административную работу.

Как выяснилось на вторые сутки после смены флага, срач в Ночном Арзамасе был не только на улицах в виде разбросанного мусора и покосившихся заборов. Настоящая, унылая дичь творилась в умах и на бумаге.

Свод законов и положений, регулирующих жизнь клана, представлял собой шизофренический лабиринт. Корнев, привыкший к четким армейским уставам, где каждый чих расписан по пунктам, сначала пытался найти логику. На третий день он понял, что логики нет. Общий смысл местного законодательства сводился к двум правилам. Первое: если не запрещено прямой клятвой на крови, то можно. Второе: если запрещено, то всегда есть лазейка в стиле «Адик не виноват, дядя из Совета в курсе, иди у него спроси».

Куча противоречащих друг другу актов. Налоги, которые собирались по принципу «кто сильнее, тот и прав». Права на землю, написанные вилами по воде.

— Это не клан, — простонал Корнев, швыряя очередной пергамент на стол. — Это банда махновцев с претензией на аристократию.

И что самое стремное, еще пять лет назад, как понял Корнев из бумаг, на этих землях было триста тысяч хвостатых жителей. Народ конкретно так бежал, если была хоть какая-то возможность закрепиться в другом месте.

Тисса, сидевшая на краешке стула по ту сторону стола, вздрогнула.

Бывшая глава клана, еще недавно крутившая интриги уровня Большого Леса, сейчас выглядела как студентка перед отчислением. Под глазами залегли глубокие черные тени. Идеально уложенная прическа растрепалась, одежда помятая.

Корнев вытрясал из нее душу пятый вечер подряд.

Проблема заключалась в том, что все бывшие замы и помощники Тиссы, почуяв, что новый Ключник затеял глобальную ревизию с последующей раздачей путевок минимум в шахты на каторгу, резко и синхронно «заболели». Кто слег с лихорадкой, кто подвернул ногу, кто просто заперся дома и не отсвечивал. Тисса отдувалась за весь административный аппарат в одно лицо.

— Господин, — хрипло начала она, моргнув покрасневшими глазами. — Этот указ о распределении зерна принимали еще при моем деде. Там сложная система взаимозачетов между гильдией фермеров и стражей…

— Взаимозачеты — это когда стража жрет в три горла, а фермер сосет лапу, потому что стража его охраняет от соседней стражи? — перебил капитан. Он взял кружку, с отвращением посмотрел на остывшую кофейную гущу на дне и выпил ее одним глотком.

Тисса открыла рот, чтобы возразить, но промолчала. Возразить было нечего. Корнев читал схемы распила бюджета с ходу, как букварь. Да и чего там считывать, особо никто уже не прятался…

Вторая кошка клана медленно, стараясь не делать резких движений, скосила взгляд в сторону. У стены стоял широкий, обтянутый мягкой тканью диван. Он манил к себе сильнее, чем любые драгоценные камни из тайников. Тисса физически ощущала, как у нее ноют мышцы. Пять дней непрерывной бумажной экзекуции. Она хотела… нет, она отчаянно желала просто рухнуть на этот диван. Давануть на массу так, как никогда в жизни не спала.