Книга Перекрестки миров. Том 3, страница 17 – Джек из тени

— Иди, Костя. И не ной. Втягивайся, — Корнев чуть смягчил тон. — Нам еще этих салаг обкатывать.

Как только Гвоздь, громко топая ботинками, вышел в коридор, в кабинет скользнул Леший. Лейтенант Комаров выглядел помятым, левая рука всё еще покоилась в поддерживающей повязке, но двигался он привычно бесшумно. В здоровой руке он держал стопку тонких папок.

— Слышал, как Костян страдал, — усмехнулся Леший, кидая папки на железный стол. — Как девственница перед первой брачной ночью. Ничего, втянется. Куда он денется с подводной лодки.

— Принял пополнение? — Корнев кивнул на стопку дел.

— Принял. Двенадцать маленьких розовых поросят, как заказывали, — Леший присел на освободившийся стул, вытянув гудящие ноги. — Сборная солянка. Есть парочка с боевым опытом с других направлений. Остальные — контрактники из частей постоянной готовности, но местной специфики не знают от слова совсем. Считают, что едут в обычную горячую точку.

— Настроил всех на правильную волну?

— Обижаешь, командир, — лейтенант хищно осклабился. — Собрал всех в курилке. Без лишних соплей объяснил, что двенадцать пустых коек в казарме — это не ротация, а груз двести. Показал парням записи с коптеров. Те самые, где малораны нашими БТРами в футбол играют, а дракон платформы жжет вместе с кошаками.

— И как реакция?

— Двое побледнели, один пошел блевать за угол. Нормальная реакция, — философски пожал плечами Леший. — Главное, иллюзии испарились моментально. Завтра гоню всех на полигон. Будем учиться стрелять не по ростовым мишеням, а по маневрирующим целям, и объяснять, как уходить из-под площадных заклинаний. Мля… До сих не верю, что произношу это вслух и серьезно.

Корнев кивнул. Рутина. Армейская рутина, помноженная на дикий сюрреализм жизни на другой планете. Выживание здесь зависело не от уставов, а от умения быстро адаптироваться. Ушастые маги плевать хотели на Женевскую конвенцию. Капитан потянулся к пачкам личных дел, намереваясь изучить, кого именно прислали им на замену павшим, но не успел.

Дверь в кабинет распахнулась без стука.

На пороге возник Олег Алексеевич Асатьев. Глава российской дипломатической миссии выглядел так, словно его переехал асфальтоукладчик, а потом сдал назад. На нем был очень дорогой, сшитый на заказ итальянский костюм, который сейчас смотрелся здесь, среди бронежилетов и оружейной смазки, абсолютно чужеродно. Галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута, лицо серого цвета, а под глазами залегли такие мешки, что в них можно было прятать контрабанду со всей Малой Арнаутской.

Асатьев не стал дожидаться приглашения. Он отодвинул Лешего, молча кивнув лейтенанту, и тяжело приземлился на свободный стул напротив капитана. Положил руки на стол, сцепил пальцы в замок и уставился на Корнева немигающим, мрачным взглядом.

Леший, мгновенно оценив обстановку и уровень напряжения, исходящий от дипломата, тихо хмыкнул, забрал папку со стола и бесшумно испарился в коридоре, плотно прикрыв за собой хлипкую дверь.

В кабинете повисла тяжелая тишина, только гудел кондиционер.

— Чем обязан, Олег Алексеевич? — первым нарушил молчание Корнев, откидываясь на спинку своего скрипучего кресла.

Дипломат продолжал буравить его взглядом.

— Вот скажи мне, демон, — голос Асатьева был тихим и вкрадчивым. — Кто тебя послал в мою жизнь? За какие грехи? Я тридцать лет на госслужбе. Я улаживал конфликты на Ближнем Востоке, я торговался с азиатами за каждую каплю нефти. Я хотел спокойно уйти на пенсию. На хорошую, обеспеченную пенсию. Красиво, широкими шагами, оставив после себя прочный договор о буферной зоне с местными аборигенами.