Книга Перекрестки миров. Том 3, страница 120 – Джек из тени

— Благодарю… — смущенно, почти шепотом выдавила девушка.

Корнев кивнул. Они вместе с Эйрин пошли к широким створкам выхода с арены на центральную улицу яруса. Капитан переступил порог. И застыл на месте, охреневая в очередной, кажется, уже тысячный раз за эту неделю.

На широкой площади перед выходом стояли на коленях полтысячи кошаков. Оружие — мечи, кинжалы, копья — все лежало рядом с каждым из присутствующих.

Впереди всех, прямо по центру, стояла на обоих коленях старейшина Ночных Теней. Мадам была одета в самые дорогие, парадные одежды своего клана. Кошка уткнулась лбом в дощатый настил, не смея поднять глаз.

Услышав шаги Корнева, старейшина выпрямилась. Она обвела взглядом всю площадь, чтобы слышал каждый, и громко, надрывно произнесла:

— Клан Ночных Теней признает свою вину! Отныне наш клан, наши земли и наши жизни принадлежат Ключнику! Моя жизнь в твоих руках, господин. Ты можешь делать со мной всё, что захочешь!

Эйрин, стоявшая за спиной капитана, поперхнулась воздухом. Ее хвост распушился до состояния ершика и начал нервно бить по ногам.

Корнев медленно, очень медленно повернул голову.

Ил'да неслышно подошла сзади и встала в тени ворот арены. Старуха опиралась на посох, и на ее лице играла безмятежная, благостная улыбка заботливой бабушки.

— А если я откажусь? — тихо, сквозь зубы спросил капитан, глядя на старейшину.

— Все члены клана, кто старше шестнадцати лет, умрут, — буднично, как о прогнозе погоды на завтра, ответила старая ведьма. — Таковы правила Крови, Барон. Я дала им выбор: казнь за измену Совету, или полное подчинение тому, кого они оскорбили. Они выбрали жить. Но вот согласишься ли ты дать им жить…

— Это ведь не все? — скорее утверждал, чем спрашивал Алексей.

— Разумеется — кивнула Ил'да. — Теней больше десяти тысяч, иначе не видать им место в Совете.

Корнев перевел взгляд на коленопреклоненную толпу смертников, которые смотрели на него с откровенной надеждой. Алексей Капитан понял, что хитрая старуха только что официально, перед всем городом, сделала его полноправным местным феодалом, намертво привязав к политике Леса.

Сзади подошел Казанова. Связист оглядел площадь, присвистнул и выдал в тишине:

— Ну, ваше благородие… Наконец-то вы озаботились подопечными, как и положено по статусу. Барщина сама себя не отработает. А то я уж переживать начал, что нам самим огороды копать придется!..

Фраза Казановы про барщину повисла в звенящей тишине площади. Никто из хвостатых не понял смысла земной идиомы, но интонацию связиста уловили все. Полтысячи бойцов клана Ночных Теней продолжали стоять на коленях, вжимая лбы в дощатый настил.

Корнев молча, лихорадочно соображал. В голове крутились тактические схемы, помноженные на гребаную местную политику. Подвести под нож тысячи хвостатых из-за решения кучки идиотов из руководства? Это та еще габелла. Взять их под свое крыло? Превратиться в местного царька с личной армией хвостатых? Тут бабушка надвое сказала, могут по головке погладить, а могут и против шерсти.

Капитан медленно повернул голову и мрачно посмотрел на Ил'ду.

Внешне старая ведьма выглядела как обычно. Опирается на посох, седые волосы аккуратно убраны. Но ее глаза буквально кричали о торжестве. Старейшина просчитала его от и до. Каким бы суровым ни был русский капитан, даже если бы в ту ночь он разнес голову Тиссы из дробовика, он оставался армейским офицером. Ему претила сама мысль устраивать массовую резню гражданских или быть причиной смерти тысяч, если он мог остановить казнь. Теперь эта война стала для него личным делом.