Книга Перекрестки миров. Том 3, страница 116 – Джек из тени

Капитан перевел тяжелый, многообещающий взгляд на Казанову. Связист мгновенно спалил внимание начальства. Игорь сделал максимально невинное лицо, прекратил размахивать кепкой и, прижав руку к груди, незаметно показал командиру большой палец вверх. Корнев только устало вздохнул и снова приложился к кружке. Балаган продолжался.

* * *

Столица Третьего Рима тонула в холодной, серой слякоти. Моросил мелкий, колючий дождь, превращая мощеные брусчаткой улицы в каток.

Кортеж принцессы Валерии, состоящий из двух десятков всадников и тяжелой кареты, покрытой слоем засохшей грязи, с грохотом въехал во внутренний двор Императорского дворца. Охрана у тяжелых кованых ворот мгновенно взяла на караул.

Валерия не стала дожидаться, пока слуги откинут подножку. Она толкнула дверцу кареты и спрыгнула на мокрые камни. Навстречу ей, прямо под дождь, вышел сам Император Тит Валерий Север.

Правитель Третьего Рима выглядел скверно. Глубокие морщины прорезали лицо, глаза ввалились. На нем был не парадный пурпур, а обычная одежда и шерстяной плащ. Он сделал шаг вперед и крепко обнял дочь. Короткие, искренние объятия старого воина, который действительно рад, что его ребенок вернулся живым из диких земель.

— Жива. Хвала богам, — глухо произнес Тит Валерий, отстраняясь. — Пойдем. У нас нет времени на отдых.

Радость встречи закончилась через полчаса, сменившись ледяной реальностью военного совета.

Огромный зал с картами был освещен десятками кристаллов. Военачальники, с почерневшими от недосыпа лицами, стояли вокруг огромного стола. На карте были расставлены деревянные фишки. Красных было катастрофически мало.

— Фронт у реки прорван в трех местах, мой Император, — монотонно докладывал легат, только что прибывший с передовой. Его левая рука висела на перевязи. — Тактика замораживания русла реки показала свою эффективность при чудовищных затратах магических усилий. Волки малоранов прошли по флангам и режут наши тылы. Обозы горят. Маги истощены, восстанавливать резервы не успевают.

Тит Валерий молча слушал, опираясь кулаками о край стола.

— Мы перебрасываем резервы из соседних провинций, — добавил другой легат. — Но это три недели марша. У нас нет трех недель!

Император горько, без тени улыбки посмотрел на дочь.

— Ушастые ублюдки делают за федератов их дипломатическую работу, — констатировал он. — Малораны сами толкают Рим в объятия этих чужаков из-за Врат. Не оставляют нам выбора.

Сутки прошли в бесконечных совещаниях, приказах о перебросках резервов и криках в Сенате. Патриции требовали защиты своих поместий, легаты требовали людей и продовольствие. Империя трещала по швам, скрепляемая только стальной волей одного человека.

Поздно вечером, когда дворец погрузился в тревожную тишину, Император отослал всех своих родственников с разными поручениями, и остался с Валерией один на один в личном кабинете.

Жаровня в углу давала скудное тепло. Тит Валерий подошел к массивному кувшину и молча налил вино в два серебряных кубка. Один протянул дочери.

Девушка напряглась. Отец выглядел постаревшим лет на пятнадцать. Его плечи, всегда расправленные под тяжестью доспехов, сейчас поникли.

— Я ввел особые условия по всей Империи, Валерия, — тихо сказал Император, глядя на темную жидкость в кубке. — Тотальная мобилизация. Гребем всех. Крестьян, ремесленников, городскую голытьбу. Выдаем копья и ставим в строй.