Онлайн книга «Перекрестки миров. Том 1»
|
— Восстановить соединение — почти шепотом произнес Барон. — О чем ты, командир? — нахмурившись, спросил Казанова. И в этот момент мир взорвался новыми звуками. Чёрный, безмолвный камень Врат, который уже стал привычной частью пейзажа, вдруг ожил. Поверхность арки, до этого матовая и не отражающая свет, покрылась сетью символов, из которых начал пробиваться знакомый бирюзовый свет. Все, кто был на поле боя, на мгновение замерли, и, как по команде, уставились на Врата. Гул нарастал, а свет становился всё ярче. Бирюзовое марево хлынуло в пустое пространство внутри арки, разворачиваясь и формируя осязаемый зев портала. — Передай майору, портал стабильный, продержится триста суток — успел произнести Корнев, прежде чем сознание, не выдержав перегрузки, снова отключилось. Майор Романовский не был мистиком или верующим человеком, но услышав слова Казаны, на время уверовал в чудо, не собираясь упускать этот шанс, посланный ему то ли богом, то ли дьяволом, то ли контуженным старлеем-историком. — Слушать мою команду! — прогремел голос Романовского, вырывая бойцов из ступора. — Это наш билет домой! Отходим к Вратам! Паника, ещё минуту назад царившие в лагере, сменились лихорадочной, суетливой деятельностью. — Сорокин! — рявкнул танкист. — Организуй коридор для гражданских! Грузить на броню, что еще на ходу! Раненых следом! Мотострелки, которые уже мысленно попрощались с жизнью, встрепенулись. Сержанты начали выгонять своих бойцов из окопов, выстраивая живой коридор к спасительному бирюзовому мареву. Римляне, которые тоже замерли, ошарашенно глядя на ожившие Врата, пришли в себя. Гай Марцелл, их командир, что-то крикнул своим людям, и легионеры, до этого сбившиеся в кучу, начали формировать оборонительный порядок, прикрывая фланг, с которого всё ещё могли контратаковать остатки толкинистов. Центурион понимал, что происходит что-то невероятное, и его новые союзники собираются уходить. Сводный отряд, огрызаясь последними очередями по лесу, начал медленно, пядь за пядью, отходить к Вратам, сжимаясь в единый, ощетинившийся стволами кулак. Последние оставшиеся танки и БМП вели огонь, не давая уцелевшим ушастым приблизиться. * * * На окраине сибирского города, в глубине возведенного укрепрайона, царила нервозная, напряжённая атмосфера. Промозглый ветер гонял по бетонным плитам аэродрома, на котором теперь базировалась оперативная группа, клочья грязного тумана и сухие листья. Мощные прожекторы, установленные на вышках, прорезали предрассветный сумрак, их лучи скрещивались над безжизненной аркой Врат, превращая её в центр этой милитаристской вселенной. Солдаты, патрулировавшие периметр, зябко кутались в бушлаты и нервно сжимали в руках автоматы. Каждый понимал, что они сидят на пороховой бочке, и никто не знал, когда и с какой стороны рванёт. Но эпицентр напряжения находился в ДОТах и не на вышках. Он был здесь, на небольшой, залитой светом площадке в нескольких десятках метров от арки. Здесь, прямо на холодном ветру, шёл тихий, но яростный бой, невидимый для подчинённых. Бой двух амбиций, и двух совершенно разных подходов к понятию «надо». Командир десантно-штурмовой бригады, полковник Андрей Алексеев, был человеком, выкованным в огне бесчисленных локальных конфликтов. Сухой, поджарый, с жёстким, как будто рубленым лицом и взглядом, от которого у молодых лейтенантов начинали дрожать коленки. Он привык к автономности, к быстрым, дерзким решениям и к тому, что его слово закон для «крылатой пехоты». Его бригада была переброшена сюда в экстренном порядке, как самая мобильная и боеспособная часть в округе, и Алексеев считал, что именно он должен рулить здесь всем, от расстановки часовых до графика подвоза тушёнки. |