Книга Пионеры диких земель, страница 35 – Джек из тени, Марк Блейн

Рывком сел на койке, сердце колотилось, как паровой молот. Рука сама потянулась к мечу, лежавшему рядом. Что-то было не так. И в этот момент тишина взорвалась.

Снаружи, совсем рядом с моей палаткой, раздался странный, шипящий звук, похожий на тот, что издаёт раскалённое железо, погружённое в воду. А потом воздух наполнился запахом горелой ткани. Я выскочил из палатки, на ходу натягивая кольчугу, и замер. Картина, открывшаяся мне, была сюрреалистическим кошмаром, сошедшим со страниц какой-то безумной книги.

Небо над лагерем было усеяно десятками огненных шаров. Они не летели откуда-то издалека, просто появлялись в воздухе, в нескольких десятках метров над нашими головами, и бесшумно, как спелые яблоки, падали вниз. Один из них врезался в палатку штаба, которая стояла в двадцати шагах от моей. Ткань, пропитанная для защиты от дождя, вспыхнула, как факел. Ещё один упал прямо на повозку с боеприпасами. Раздался оглушительный взрыв, который подбросил в воздух обломки дерева, мешки с порохом и человеческие тела.

Лагерь, ещё минуту назад погружённый в сон, превратился в пылающий ад. Крики, которые наконец-то прорвали эту противоестественную тишину, были полны не ярости, а животного ужаса и боли. Люди, выбегавшие из горящих палаток, метались, как живые факелы, пытаясь сбить с себя пламя.

Но это было только начало. Из темноты, из-за стены огня, который пожирал наш лагерь, появились тени. Огромные, стремительные, почти бесплотные. Они двигались с невероятной, невозможной для их размеров грацией. Не бежали, почти скользили над землёй, силуэты, рваные и изменчивые в свете пожара, казались порождениями больного воображения. Так мы и познакомились с гомотериями.

Я видел, как одна из этих тварей, похожая на гигантскую рысь с неестественно длинными клыками, выпрыгнула из темноты и приземлилась прямо на группу легионеров, которые пытались построиться. Не было ни рыка, ни боевого клича. Только короткий, почти беззвучный взмах лапы, увенчанной когтями размером с серп. И три головы, в стальных шлемах, как перезрелые тыквы, покатились по земле.

Другая кошка, чёрная, как сама ночь, влетела в ряды орков, которые, верные своему инстинкту, пытались сформировать стену щитов. Она двигалась так быстро, что глаз не успевал уследить за её движениями. Она не прорывала их строй, она просто проходила сквозь него, оставляя за собой кровавый коридор из разорванных тел. Щиты, сделанные из окованного железом дуба, лопались под ударами её лап, как яичная скорлупа.

Липкая, холодная, парализующая волю паника. Она, как ядовитый туман, поползла по лагерю. Я видел, как молодые солдаты, которые ещё вчера гордо пели боевые песни, теперь стояли, оцепенев от ужаса, глядя на эту беззвучную, стремительную резню. Видел, как ветеран, прошедший битву за Каменный Круг, просто уронил винтовку и побежал, куда глаза глядят, пока его не нагнала тень и не оборвала его крик.

— К оружию! Стройся! — заорал я, и мой голос, сорвавшийся от ярости и отчаяния, утонул в общем хаосе.

Я схватил свой меч, рядом со мной из своей палатки выскочил Грызь, привычно сжимая огромный двуручный топор.

— Что это, командир? — прохрипел он.

— Это засада, — ответил ему, пытаясь перекричать шум. — Это то, чего я боялся больше всего.