Книга Пионеры диких земель, страница 120 – Джек из тени, Марк Блейн

Девушку подвели к центру зала и оставили стоять. Она обвела своих мучителей долгим, презрительным взглядом и, не дожидаясь приказа, запела. Это была печальная, протяжная баллада на неизвестном эльфам языке. Её голос, чистый и сильный, как горный ручей, заполнил зал, и, казалось, даже пламя в камине стало гореть ровнее и тише. Она пела о потерянном доме, о синем море и о свободе, и в её песне было столько тоски и боли, что даже у этих бездушных созданий что-то дрогнуло внутри.

Когда последний звук затих, Малакор, дослушавший песню с непроницаемым лицом, лишь криво усмехнулся.

— Красиво, — процедил он. — Душещипательная сказка для впечатлительных девиц. Но я пришёл не за этим! Спой нам истинную Песнь. Песнь Сирены. Ту, от которой мои капитаны бросают штурвалы и направляют свои корабли на скалы.

Девушка, услышав это, вздрогнула, и в её глазах на мгновение вспыхнула ярость. Она посмотрела на Малакора с такой ненавистью, что, если бы взглядом можно было убивать, лорд-командер уже корчился бы в агонии.

— Снимите ошейник, если не боитесь, — с ледяной усмешкой произнесла девушка, её голос прозвучал как звон стали.

Это было настолько дерзко, что охрана наместника, стоявшая у дверей, инстинктивно выхватила оружие. Сам Кассий побледнел и начал что-то лепетать про меры предосторожности. Однако Малакор лишь громко, отрывисто расхохотался. Этот смех был лишён веселья, он был холодным и жестоким.

— Мне нравится твой нрав, девочка, — сказал темный, поднимаясь. — Что ж, я принимаю твой вызов. Снять ошейник!

К ужасу Кассия, который трясущимися руками выполнял приказ, один из эльфов подошёл к девушке и, произнеся короткое слово, коснулся рунической вязи. Ошейник с тихим щелчком раскрылся, часть эльфов, тем временем, спешно покинули помещение, плотно прикрыв за собой тяжёлые двери. Они прекрасно знали, с чем сейчас столкнутся, и предпочли слушать это представление снаружи.

Ощутив свободу, девушка с видимым наслаждением размяла затёкшую шею. Её взгляд, полный вызова, впился в Малакора. Тот, не обращая внимания на её враждебность, взял со стола бокал с вином и протянул ей.

— Неплохо, — сказала она, сделав глоток, — но наше вино лучше. Уверена, вы в курсе, ведь не погнушались разграбить подвалы нашего храма.

— Может и так, — улыбнулся Малакор, возвращаясь в своё кресло.

Девушка допила вино, поставила пустой бокал на стол и, оценивающе оглядев оставшихся в зале эльфов, начала петь. И уже после первых, тихих, почти шёпотом произнесённых слов, лица тёмных эльфов напряглись. Они спешно, один за другим, начали возводить вокруг себя мерцающие коконы защитных плетений.

В Ривейне точат топоры, в Ферелдене трубят рога,

А в Антиве, средь жары, есть тихая тропа.

Там не бряцают сталью зря, не носят гербовый наряд,

Но если платит знать иль царь, они твой дом в могилу превратят…

Слышишь шорох в темноте? Это Вороны летят.

Их клинки острей, чем лесть, их слова смертельный яд.

Золото звенит в мешке, контракт подписан на крови,

Антиванский Ворон ждёт… Замри, молись и не дыши…

Голос девушки неуловимо изменился. Он стал глубже, обволакивающим, проникал не в уши, а напрямую в сознание, пытаясь миновать все барьеры. Её глаза начали светиться мягким, пульсирующим золотистым светом, который, казалось, гипнотизировал, заставлял смотреть только на неё, слушать только её. Защитные плетения вокруг эльфов замерцали, по ним пошла рябь, как по воде, в которую бросили камень.