Книга Пионеры диких земель, страница 110 – Джек из тени, Марк Блейн

Толпа тут же подхватила его крик, требуя зрелища. Лира, лукаво усмехнувшись, медленно поднялась. Она обвела толпу взглядом, в котором плясали опасные огоньки, и сделала едва уловимое, текучее движение руками. Четыре метательных кинжала, которые, казалось, материализовались у неё в пальцах из воздуха, со свистом пронеслись над головами толпы и, пролетев в паре сантиметров от шлема того самого наглеца, с глухим стуком вонзились в деревянные столбы за его спиной, образовав идеальный квадрат.

На площади на мгновение воцарилась гробовая тишина, а потом она взорвалась бурей восторга. Парень, который требовал демонстрации, стоял бледный, как полотно, и, кажется, даже не дышал. Эта маленькая демонстрация силы сказала больше, чем любые слова, и доходчиво объяснила всем, кто является истинным мастером клинка в этой крепости. Лира же, как ни в чём не бывало, вернулась на своё место и, взяв с подноса бокал с вином, сделала изящный глоток, с ленивой грацией наблюдая за произведённым эффектом. Рядом с ней Брунгильда, которая всё это время с мрачным видом инспектировала качество кладки крепостной стены, лишь хмыкнула:

— Позерство. Но красиво, ничего не скажешь.

Я смотрел на всё это, ликующую толпу, на своих таких разных, но таких преданных мне командиров, на смешение рас и культур, которое ещё год назад казалось немыслимым, и чувствовал не только гордость, но и холодный укол тревоги. Они праздновали победу, но настоящая война была ещё впереди.

* * *

Праздник гремел до глубокой ночи. Костры, разложенные по всей площади, взметались к тёмному небу, выхватывая из мрака счастливые, разгорячённые вином и танцами лица. Солдаты, смешавшись с горожанами, горланили походные песни, в которых реальные события подземной войны уже причудливо переплелись с вымыслом и хвастовством. Я сидел за главным столом, рядом с комендантом и самыми почётными ветеранами, принимал поздравления, отвечал на тосты и чувствовал, как меня медленно, но неотвратимо накрывает волна усталости. Не физической, нет, тело уже пришло в норму. Это была усталость другого рода, моральная.

Весь вечер Элизабет не отходила от меня ни на шаг. Я с некоторым удивлением отмечал, как она изменилась. Ушла былая холодная отстранённость, уступив место спокойной, тёплой уверенности. Она с лёгкой улыбкой принимала поздравления, которые адресовали нам обоим, и я видел, как самые разные люди, от суровых гномьих мастеров до простых крестьян, кланялись ей с неподдельным уважением. Она больше не была просто дочерью герцога. Она стала хозяйкой Каменного Круга, его сердцем.

В какой-то момент, когда шум и гам достигли своего апогея, Элизабет повернулась ко мне. Её глаза, в которых плясали отблески костров, посмотрели на меня с неожиданной проникновенностью.

— Ты устал, Михаил, — тихо сказала девушка, её голос едва пробивался сквозь общий гул. — Тебе пора отдохнуть, я провожу тебя.

Я был удивлён этой внезапной, почти материнской заботой, но спорить не стал. Кивнув своим сотрапезникам и пожелав всем хорошего вечера, поднялся со своего места. Элизабет взяла меня под руку, и мы покинули шумную площадь. Невольно обернулся и поймал на себе озорной и всезнающий взгляд, которым меня провожала Лира. Эта лиса, кажется, знала всё наперёд.