Онлайн книга «Пионеры диких земель»
|
Элизабет взяла мою руку в свою, её пальцы, прохладные и тонкие, но удивительно сильные, крепко сжали мою ладонь, и она повела меня вверх, по широким ступеням цитадели, в наши покои. Только в этот момент я в полной мере осознал, насколько смертельно устал. Ноги, превратившиеся в два куска ваты, едва меня держали, и если бы не её рука, я, наверное, просто рухнул бы прямо здесь, на ступеньках, на потеху страже. Путь до наших комнат показался мне вечностью. Сознание тонуло в вязком, липком тумане. Каждый шаг отдавался гулким эхом в голове. Я едва помню, как добрался до ванны, как служанки помогли мне стянуть пропитанные потом и кровью одежду. Горячая вода, в которую я погрузился, показалась мне раем и адом одновременно. Она смывала многодневную грязь, но в то же время расслабляла мышцы до такой степени, что я боялся просто уснуть и захлебнуться. Кое-как выбравшись из ванны, пошатываясь, добрел до огромной кровати с белоснежными простынями, которые пахли лавандой и чем-то ещё, неуловимо знакомым. Я рухнул на неё, как подкошенный, и последнее, что помню, это как чья-то нежная рука убрала с моего лба мокрые волосы. А потом наступила темнота, просто спасительное небытие. * * * Сознание возвращалось медленно, неохотно, как водолаз, всплывающий с огромной глубины. Оно тонуло в обрывках снов, мимолётных, как искры от костра, но ни один из них не задерживался в памяти, оставляя лишь смутное, тревожное послевкусие. Какой-то грохот, крики, запах горелого хитина… потом вдруг пение птиц, которое я не слышал уже целую вечность. На самой границе яви и сна я улавливал тихий, едва слышный шёпот женских голосов где-то совсем рядом. Они говорили обо мне, напряжённо и вполголоса, но смысл их слов ускользал, растворяясь в тумане пробуждения, как утренний дым. Кое-как разлепив тяжёлые, будто налитые свинцом, веки, я несколько долгих мгновений тупо смотрел на знакомый резной потолок наших с Элизабет покоев. Деревянные узоры, изображавшие какую-то сцену охоты, казались чужими и незнакомыми. Где я? Что произошло? А потом осознание ударило в голову, как удар кувалды: я дома, в своей постели. Медленно повернул голову. Элизабет сидела рядом, на краю кровати, в простом домашнем платье, без всяких регалий и украшений. В её руках была книга, но я видел, что она не читает, а просто держит в руках, думая о чём-то своём. Заметив моё движение, девушка вздрогнула и подняла на меня глаза. В них плескалось такое огромное, всепоглощающее облегчение, что мне на миг стало не по себе. Её пальцы, тонкие и аристократичные, осторожно коснулись моего лба, потом провели по волосам. — Ты проспал почти двое суток, — тихо сказала Элизабет, и в её голосе, обычно ровном и спокойном, сейчас слышались непривычные заботливые нотки. — Всё время бредил, звал Урсулу, потом ругался на гномов, требовал ещё пороха… Лекарь сказал, это просто истощение. Говорил, что твой организм, наконец, взял своё. Я медленно сел, чувствуя, как тело, отдохнувшее, но всё ещё непривычно слабое, неохотно подчиняется. Мышцы, привыкшие к постоянному напряжению, казались чужими. Я посмотрел на свои чистые руки без грязи и крови. Теперь это прямо-таки странное ощущение. — Я… я ударил Урсулу, — воспоминание о бое с ментальным Генералом всплыло в памяти с неприятной отчётливостью. — В пещере… Она была не в себе. Мне пришлось… |