Книга Степные ястребы, страница 111 – Джек из тени, Марк Блейн

Она долго смотрела на меня, потом она медленно кивнула.

— Справлюсь.

— Вот и отлично, но сперва сама сходи к лекарю. И пока он не вытащит эту дрянь из твоего плеча, на глаза мне не показывайся. Это приказ!

Урсула поднялась и, не сказав ни слова, вышла, я снова остался один. Подошёл к столу, взял в руки холодный кристалл. Он казался средоточием тьмы и холода. Где-то там, в его гранях, в его структуре, скрывался ответ. Ключ к победе или к нашему окончательному поражению.

* * *

Очередные два дня Каменный Круг был похож на гигантский морг под открытым небом. Два дня мы хоронили своих и сжигали чужих. Два дня воздух был пропитан запахом смерти и погребальных костров. Два дня тишина, нарушаемая только плачем орочьих вдов и скрипом лопат, давила на плечи, как свинцовый плащ.

А на третий день, когда последний труп был предан земле или огню, орки решили, что с них хватит.

Я сидел в своей палатке, пытаясь разобраться в кипе трофейных свитков, которые притащили мои «Ястребы», когда земля под ногами снова задрожала. Но это была не вибрация от шагов «Таранов». Это был ритмичный, первобытный топот тысяч ног. Я выглянул наружу.

На центральной площади, которую уже успели расчистить, творилось нечто невообразимое. Орки, которые ещё вчера ходили с мрачными, опущенными лицами, теперь плясали. Они плясали вокруг огромных костров, которые разожгли прямо на камнях. Они били в барабаны, сделанные на скорую руку из шкур ездовых ящеров. Они орали песни, хриплые и гортанные, но в их голосах не было скорби, только ярость и жизнь.

Гномы, вечные прагматики, поддались общему настроению и, с разрешения Брунгильды, выкатили на площадь несколько бочек с пивом, которые ещё остались в закромах.

Это было не празднование, скорее ритуал изгнания смерти. Никто не пытался забыть о потерях. Орки пили за павших, выкрикивая их имена, и тут же пили за живых, которые отомстят за них. Они дрались, не по-настоящему, а в шутку, толкаясь, борясь, измеряя силу, которая ещё осталась в их израненных телах. Утверждали своё право на жизнь, право, отвоёванное в кровавой бойне.

Ко мне подошёл Гром. Он был уже изрядно пьян, его борода была мокрой от пива, а в глазах плясали весёлые черти. Он протянул мне огромный рог, до краёв наполненный тёмным, пенящимся напитком.

— Выпей, Железный Вождь! — проревел он, перекрывая шум. — Сегодня мы победили смерть! Сегодня мы живы!

Я взял рог, пиво было горьким, крепким, пахло дымом и травами. Я сделал большой глоток, и хмель ударил в голову, притупляя боль и усталость.

— Они скорбят… странно, — сказал я, кивнув в сторону пляшущих орков.

— Орки не скорбят, Вождь, — усмехнулся Гром. — Орки помнят! Каждый, кто пал в бою, теперь сидит в Чертогах Предков и пьёт вечный эль. Они смотрят на нас и смеются! Они смеются, потому что мы живы и можем убивать врагов за них! Вот так мы скорбим!

Он осушил свой рог одним махом и издал радостный крик.

Я сидел на ящике из-под снарядов, чуть поодаль от основного веселья, и молча смотрел на это буйство жизни. Был измотан до предела, каждая мышца болела, а в голове стоял непрерывный гул. Но глядя на них, на эти дикие танцы, я впервые за эти дни почувствовал не только опустошение, но и… удовлетворение.

Из толпы выскочил молодой орк, тот самый, что пел песню в прошлый раз. Он вскочил на перевёрнутую бочку, и площадь на мгновение притихла.