Книга Степные ястребы, страница 108 – Джек из тени, Марк Блейн

Утро было холодным, сырым, с низко висящими над землёй клочьями тумана, которые, казалось, пытались скрыть от мира устроенную нами бойню. Картина, которая открылась нам, когда мы выехали в лощину, была… я не знаю, как это описать. Поле боя, площадью в несколько квадратных километров, было буквально перепахано воронками от наших снарядов. Земля, чёрная, взрытая, перемешанная с кровью и пеплом, напоминала лунный пейзаж. И на этой земле, куда ни кинь взгляд, лежали тела. Тысячи тел. Тёмные, их чудовища, мои орки, на позициях люди и гномы… Они лежали вперемешку, в самых невероятных, гротескных позах. Некоторые были разорваны на части, некоторые обуглены до неузнаваемости. Некоторые, казалось, просто уснули, но если присмотреться, можно было увидеть аккуратное отверстие от пули во лбу или в груди.

А запах… Этот запах я не забуду никогда, он въедался в ноздри, в одежду, в саму душу. К нему примешивался металлический запах крови и едкий смрад от химии, что использовали маги эльфов. Туман, который поначалу казался спасением, только усугублял ситуацию, он делал этот запах ещё более плотным, осязаемым.

Мои «Ястребы», закалённые ветераны, шли с каменными лицами, но я видел, как позеленели их лица, как они стараются дышать через раз. Гром и Урсула, привыкшие к битвам, тоже были молчаливы и мрачны. Даже для них, выросших в культуре, где смерть в бою, это норма, зрелище было за гранью.

Мы медленно ехали по этому полю смерти. Повсюду валялось оружие, изящные, изогнутые эльфийские клинки, грубые орочьи топоры, разбитые щиты, луки и арбалеты. Броня, знамёна, втоптанные в грязь… Это было кладбище не только живых существ, но и амбиций, надежд, идеологий…

Особо жутко выглядели останки чудовищ. Огромные, уже начавшие разлагаться туши «Таранов» с перебитыми ногами, похожие на остовы доисторических кораблей, выброшенных на берег. Обугленные, скрюченные в предсмертной агонии тела «Серпов». И бесчисленное множество мелких тварей, чьи хитиновые панцири хрустели под копытами наших лошадей.

— Мы убили их всех⁈ — сказала Урсула, её голос был непривычно тихим.

— Не всех, — покачал я головой. — Мы уничтожили их авангард, около десяти тысяч. И ещё тысяч пятнадцать-двадцать из основных сил, которые они бездумно бросили на наши стены, после удачной вылазки Лиры. Но у них было шестьдесят тысяч, помнишь? Сорок тысяч ещё где-то там, — я махнул рукой на север. — Они отошли, но они вернутся. И в следующий раз они будут еще злее и умнее.

Мы остановились у одной из самых больших воронок, оставленной, видимо, прямым попаданием артиллерийского снаряда. На дне её, в кровавой жиже, валялось не меньше десятка тел.

— Потери, — сказал я, поворачиваясь к своим командирам. — Какие у нас потери?

Урсула мрачно уставилась в землю.

— Тяжёлые, — выдавила она. — Орки… мы потеряли почти треть. В основном, в первой атаке, когда они столкнулись с этими тварями, — она с ненавистью пнула ногой лежащий рядом обломок хитинового панциря. — И в траншеях, мои парни не привыкли к такой войне.

— Теперь придётся привыкать, — жёстко ответил ей. — Потому что другой войны уже не будет. Эпоха, когда два отряда сшибались в чистом поле, закончилась. Закончилась вот здесь, в этой грязи. Теперь побеждает тот, у кого глубже окопы, точнее артиллерия и крепче нервы.