Книга Степные ястребы, страница 105 – Джек из тени, Марк Блейн

Я сидел чуть поодаль, на развалинах стены одного из фортов, и молча наблюдал за этим. Рядом со мной, прихлёбывая что-то из фляги, сидел Гром. Его лицо, обычно суровое и непроницаемое, расплылось в довольной улыбке.

— Хорошо гуляют, — пробасил он, кивнув в сторону площади. — Давно я не видел своих парней такими счастливыми. Ты дал им то, чего у них никогда не было, Железный Вождь. Дом! И они за него глотку любому перегрызут.

Я ничего не ответил, только молча кивнул, был измотан до предела. Тело гудело от усталости, каждый мускул болел, а в голове стоял непрерывный гул, как после контузии. Но сквозь эту усталость, сквозь тошнотворный запах смерти, который, казалось, въелся в самую кожу, я чувствовал… удовлетворение. Я выполнил свой долг перед орками, что поверили в меня. Перед Элизабет, которую я вытащил из петли. Перед самим собой, в конце концов.

— Слушай! — толкнул меня в бок Гром.

Один из орков, молодой, широкоплечий воин, вскочил на импровизированный стол и, перекрывая общий шум, зычно затянул новую песню. И я с удивлением узнал мотив. Это была та самая песня, которую я когда-то напел девчонкам спьяну, только слова были немного другие.

Я поперхнулся элем, который мне всучил один из подбежавших орков. Таргариены… мать их. Моя дурацкая пьяная шутка, мой постмодернистский прикол из другого мира, превратился здесь в боевой гимн. Они взяли мою культуру, мои мемы, и перековали их в своём первобытном горниле, превратив в нечто новое, но уже своё. Это было так абсурдно, так нелепо и в то же время… так правильно. Я принёс им не только технологии, но и новые мифы.

Я посмотрел на танки, три стальных монстра стояли чуть поодаль, и герцогские гвардейцы, смешавшись с орками и гномами, с благоговеньем разглядывали их, трогали броню, заглядывали в стволы пушек. Мои орки уже дали им свои имена: «Крушитель», «Молот» и «Громобой». Для них это были тотемы, идолы новой веры. Веры в сталь, пар и порох.

И в этот момент, глядя на это безумное, варварское, но такое живое и настоящее празднование, я понял ещё одну вещь. Я выполнил свой долг, но это был лишь первый шаг. Я спас их, но теперь я за них в ответе за всех…

Я допил свой эль, встал и, пошатываясь от усталости, побрёл в свою палатку. Пир был в самом разгаре, но мне было не до веселья. Завтра наступит утро, когда придётся подсчитывать потери, хоронить мёртвых, лечить раненых и готовиться к новой битве.

* * *

Утро после пира было… слишком тихим. Оглушающая тишина, которая наступает после долгого, изматывающего шума, давила на уши. Я проснулся в свой палатке на неудобной походной койке, голова гудела, как паровой котёл на пределе давления. Спал я от силы часа три, но это был тяжёлый сон без сновидений, больше похожий на временное отключение сознания.

Выбравшись наружу, я поморщился, солнце, холодное и безразличное, слепило глаза. Площадь представляла собой удручающее зрелище: потухшие костры, горы обглоданных костей, пустые бочки и тут и там храпящие вповалку тела орков, которые так и уснули там, где их сморил хмель.

Ко мне подошёл Эссен, мой адъютант. Он, как всегда, был свеж, выбрит и застёгнут на все пуговицы, как будто и не было вчерашней бойни и пьянки. Иногда мне казалось, что он не человек, а какой-то безупречный механизм.