Книга Формула огня, страница 43 – Джек из тени, Марк Блейн

— Это касается и вас, «герои». Особенно вас. Вы хотели разделить с нами тяготы? Что ж, я даю вам эту возможность. Добро пожаловать в ад!

Я кивнул Урсуле.

— Забирай.

Она ухмыльнулась, обнажив свои клыки, и шагнула вперёд. Вместе с ней из толпы вышли два её самых огромных орка, каждый размером с молодого медведя. Они встали за спинами аристократов.

— Ну что, щеночки, — прорычала Урсула, и от её голоса у «добровольцев» подкосились ноги. — Пора на работку. Познакомлю вас с настоящим мужским делом. Посмотрим, из чего сделана ваша «благородная кровь».

Райхенбах попытался что-то сказать, но один из орков просто положил свою огромную, как лопата, ладонь ему на плечо и слегка сжал. Граф пискнул, и его лицо исказилось от боли.

Их повели через весь лагерь, мимо рядов солдат, которые молча расступались, давая им дорогу к каменоломням, где уже вовсю кипела работа. Я смотрел им вслед на их холёные, испуганные лица. На их дорогие камзолы, которые через час превратятся в грязные лохмотья. На их белые руки, которые к вечеру будут сбиты в кровь.

И я не чувствовал ни злорадства, ни удовлетворения. Это было жестоко и несправедливо с точки зрения их мира. Но это было необходимо. Это был урок для всех. Для аристократов в столице, которые получат весть о том, что их сыновья таскают камни наравне с орками. И для каждого солдата в этом лагере, который теперь видел, что в моём мире старые законы больше не действуют. Здесь нет ни графов, ни простолюдинов. Здесь есть только те, кто работает и сражается.

Я смотрел, как их маленькая, нарядная группка скрывается за поворотом, ведомая двумя гигантами. И я слышал, как за их спинами, в рядах простых солдат, раздался первый смешок. Сначала один, неуверенный. Потом второй. А через мгновение весь лагерь, который только что хоронил своих товарищей, взорвался грубым, гортанным, освобождающим хохотом. Они смеялись над унижением тех, кого привыкли считать своими господами. И в этом смехе я услышал ещё один звук, треск ломающегося старого мира. Мой фундамент становился всё крепче.

Смех затих так же внезапно, как и начался, оставив после себя странное, звенящее послевкусие. Он не принёс облегчения, нет. Скорее, послужил чем-то вроде клапана, через который армия выпустила пар, весь тот ужас, напряжение и чудовищную усталость, что накопились за последние дни. А теперь, когда клапан закрылся, наступила тишина. Тяжёлая, вязкая, пропитанная запахом крови и погребальных костров. Солдаты молча смотрели на то место, где скрылась процессия униженных аристократов, и в их глазах я не видел ни радости, ни злорадства. Только какое-то новое, трезвое понимание того, что старый мир с его графами и баронами, с его честью и благородством, сгорел в этой долине вместе с тысячами эльфийских тел. И из этого пепла сейчас, прямо на их глазах, рождалось нечто иное. Уродливое, жестокое, но, возможно, единственное, что могло дать им шанс выжить.

Я не дал им долго рефлексировать. Тишина на войне вещь опасная, она рождает сомнения и страх. А мне нужны были не сомневающиеся, а работающие.

— Отбой представлению! — мой голос прозвучал резко, как удар хлыста, обрывая затянувшуюся паузу. — Вы думали, я вам цирк приехал показывать? За работу! Каждый знает свой участок! Двигайте задницами, пока солнце ещё высоко!