Книга Формула огня, страница 46 – Джек из тени, Марк Блейн

Казалось, этот урок усвоили все. Даже самые спесивые дворянчики, после первого дня в каменоломнях, превратились из гордых павлинов в понурых, грязных волов. Они работали, медленно, неумело, проклиная всё на свете, но работали. Страх оказаться под орочьей плетью или, что ещё хуже, быть признанным «бесполезным», оказался сильнее вековой спеси.

Но в каждой бочке мёда найдётся своя ложка дёгтя. В моём случае, это был молодой граф Адальберт фон Райхенбах. Я заметил его издалека не потому, что он чем-то выделялся на фоне остальных, таких же грязных и измождённых «добровольцев». А потому, что он остановился. Просто замер посреди котлована, где его бригада таскала вёдра с бетоном. Лопата, которой он до этого с отвращением ковырял серую жижу, валялась у его ног. Он стоял, выпрямившись, и его фигура, даже в рваной, перепачканной одежде, была полна вызывающего, театрального благородства.

Работа вокруг него на мгновение замедлилась. Солдаты, тащившие вёдра, замедляли шаг, с любопытством косясь в его сторону. Орк-надсмотрщик, огромный, как шкаф, с одним глазом, затянутым бельмом, лениво повернул в его сторону свою уродливую башку. Он что-то прорычал на своём гортанном языке, видимо, призывая «белокожего» вернуться к работе. Райхенбах не обратил на него никакого внимания. Он ждал меня.

Я медленно пошёл к нему без спешки, уже зная, что сейчас произойдёт. Этот нарыв должен был прорваться. Слишком много ненависти и унижения скопилось в этом избалованном мальчишке. Ему нужно было взорваться, и он выбрал для этого самый неподходящий момент, для него, разумеется. Для меня же это был идеальный подарок, показательный процесс, о котором я мог только мечтать.

Когда подошёл, вокруг нас уже образовалось пустое пространство. Рабочие остановились, создав живое кольцо. Они смотрели то на меня, то на него, в их глазах было предвкушение. Они ждали развязки, чем закончится этот поединок между старым миром и новым.

— У тебя проблемы, граф? — спросил я спокойно, останавливаясь в паре шагов от него.

Он вздрогнул, но не отвёл взгляд. Его глаза горели лихорадочным, истеричным огнём. Он явно репетировал эту сцену у себя в голове всю ночь.

— У меня проблемы, барон, — ответил он, и его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — У меня проблема с тем, во что вы превратили армию герцога! В стадо рабов!

Он сделал шаг вперёд, тыча в меня пальцем, на котором всё ещё тускло поблёскивал фамильный перстень.

— Я Адальберт фон Райхенбах! Мой род служил герцогам Вальдемар четыреста лет! Мой прадед погиб, защищая этот перевал от первой орочьей орды! Мой дед сложил голову в войне с тёмными эльфами тридцать лет назад! Мой отец сейчас заседает в Малом Совете, решая судьбу этого герцогства! Кровь Райхенбахов проливалась за эту землю веками! И вы, выскочка, без роду и племени, смеете заставлять меня, наследника этого великого рода, таскать грязь наравне с этими… — он брезгливо кивнул в сторону орка-надсмотрщика, — … с этими животными⁈

Его речь была патетичной и, наверное, произвела бы впечатление где-нибудь в тронном зале герцога. Но здесь, посреди этой стройплощадки, в окружении грязных, уставших людей, которые только что хоронили своих товарищей, она звучала дико и нелепо. Как кривляние шута на поминках.