Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 69 – Джек из тени

` Запрос: Диагностика объекта. `

` Ответ: Нестабильность контакта в патроне. Вероятность отказа: 98%. `

` Команда: Активировать локальный рой нанитов (промышленные, тип «Ремонт-1»). Задача: восстановить целостность контакта путём микросварки. `

` Выполнить? (Y/N) `

Конечно `Y`.

В тот же миг я почувствовал, как крошечная, совершенно невидимая глазу искорка энергии сорвалась с кончиков моих пальцев и метнулась к потолку. Этого не было видно и не было слышно, поэтому для всех в каюте я просто сидел и смотрел на лампу.

Но я «видел», что подчинившиеся моей воле микроскопические машины уже облепили контакты в патроне и принялись сваривать на молекулярном уровне изношенный металл. Я автоматически произвёл подсчёт: весь процесс занял 0.7 секунды.

Неприятный дёргающийся свет погас, и на долю секунды каюта погрузилась в полную темноту. А затем светильник вспыхнул снова, и на этот раз он не мерцал, а горел ярким, ровным и уверенным белым светом, заливая каюту так, словно его только что достали из коробки.

В каюте повисла гробовая тишина, нарушал которую только тихий скрип переборок дирижабля.

Старпом застыл с открытым ртом. Его рука, занесённая для очередного крестного знамения, так и замерла в воздухе. Матросы, стоявшие за ним, медленно пятились назад, пока не упёрлись спинами в дверной косяк. Их лица были белыми, как полотно.

Они ждали колдовства, заклинаний, проклятий. А вместо этого получили… ремонт. Простой и будничный ремонт светильника, но как он был мною произведён — этого они понять не могли, а оттого такой ремонт казался страшнее любого огня из рук или шаров изо льда, потому что это было непонятно и неправильно.

— Как… — прошептал старпом, и его голос дрогнул. — Как ты это сделал?..

Я медленно опустил ноги с койки и встал. Впервые за эту жизнь я встал на свои собственные здоровые, полные сил ноги. Сделал шаг, потом ещё один. Мышечная память возвращалась быстро, и я двигался уже не как реабилитирующийся калека, а как человек, который просто давно не вставал.

Я подошёл к старпому и матросам, но они отшатнулись о меня, как от прокажённого.

— Я же сказал, — мой голос обрел силу и зазвучал в тесной каюте на удивление громко. — Артефакт. Он изменил меня.

Я посмотрел в глаза старшего помощника и не увидел в них гнева, а только первобытный животный страх. Страх перед неизвестным.

— Теперь всё будет по-другому, — сказал я, и мои слова не были обещанием или угрозой. Я просто констатировал факт. — Возвращайтесь на свои посты и скажите остальным, что капитанский сын больше не калека, и он вернулся домой.

Старпом сглотнул, судорожно кивнул и, пятясь, буквально вывалился из каюты, увлекая за собой оцепеневших матросов.

Отец смотрел на меня, и я не мог уловить выражение его лица, на котором всё время менялись эмоции и чувства: гордость сменялась радостью, потом внезапно приходил ужас, но на его место очень быстро приходила смущённая растерянность. Он видел, как его беспомощный сын за несколько секунд подчинил себе весь экипаж, при этом даже не повысил голоса и не поднял руки.

— Кирилл… — начал он.

— Всё хорошо, батя, — перебил я его и положил свою руку ему на плечо, которая была совершенно здоровой, только под кожей всё ещё угадывался бледный, почти призрачный узор чужой технологии. — Всё только начинается.