Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 67 – Джек из тени

Я пошевелился.

Это было моё первое осознанное движение за много дней. Я согнул палец на руке и не ощутил ни боли, ни онемения. «Идеальное, чистое выполнение команды.» — констатировал я факт.

А для отца этого было достаточно.

Он вздрогнул, как от удара, и его голова резко дёрнулась вверх. Он несколько секунд смотрел на меня мутными от усталости и ото сна глазами, а потом словно полностью проснулся.

— Сынок? — обратился он ко мне хриплым шёпотом. Он не верил. Боялся поверить и тотчас разочароваться вновь. — Кирилл… ты… ты очнулся?

Отец подался вперёд, протягивая ко мне дрожащую руку, но резко остановился, побоявшись дотронуться до меня. В его взгляде я увидел безграничное облегчение, но также и глубоко затаённый суеверный страх перед неизвестным. Отец смотрел на меня не как на выздоровевшего сына, а как на чудо, которое его пугало, и я отлично понимал его.

Я попытался ответить, но из горла вырвался лишь сухой, царапающий горло хрип. Мышцы, отвечающие за речь, атрофировались от бездействия. Я сглотнул, чтобы прочистить горло и произнёс:

— Батя… — голос был чужим, слабым, но всё же моим. — Я в порядке.

Отец замер. Он недоумённо вглядывался в меня, пристально смотрел прямо в глаза, и я видел, как облегчение на его лице медленно сменяется растерянностью, а затем и новой, ещё более глубокой тревогой. В пробудившемся парне он искал своего 23-летнего сына, а видел… меня.

Я это знал. Я понимал, что сейчас он видит взгляд человека, который только что вернулся с того света. Отец видел взгляд, в котором больше не было ни отчаяния калеки, ни растерянности попаданца. В нём был холодный стальной блеск создателя, получившего доступ к исходному коду реальности. В нём была монументальная тишина идеально отлаженной машины.

— Что… что с тобой стало, сынок? Твоя рука… жар… этот зелёный свет… — прошептал отец дрожащим от благоговейного ужаса голосом.

Мой отец отчаянно пытался подобрать слова, чтобы описать чудо, но в его голове всё равно получалось описание деяний дьявола.

Я не мог рассказать ему правду, потому что не знал, как объяснить этому простому честному представителю купечества, что его сын теперь гибрид человека и нечеловеческого суперкомпьютера? Что Пыль — это наниты, а я только что переписал свои данные, и система пересобрала моё физическое тело? Отец наверняка бы решил, что я сошёл с ума. Ну, или суеверно подумал, что в меня вселился бес.

Поэтому я выбрал самую простую и самую понятную для него ложь.

— Артефакт, — прохрипел я. — Тот куб, что я нашёл. Он… он меня вылечил.

Отец отшатнулся, словно я его ударил, и перекрестился. Для него это объяснение было еще страшнее, чем болезнь. Одно дело — дар Божий, но совсем другое — сделка с силами, которые обитают в Аномалии.

— Господи Иисусе… — прошептал он. — Так вот какой ценой…

Я видел борьбу, которая происходила в его душе, и как его радость от моего спасения боролась со страхом перед тем, в кого я мог превратиться. Но всё же отцовская любовь оказалась сильнее, и он отогнал страх прочь, глубоко вздохнул, и его рука, наконец, опустилась на моё плечо.

— Главное, что ты жив, сынок, — твёрдо сказал отец, хотя в его глазах всё ещё проблёскивали остатки ужаса… — Ты жив и к тому же здоров. А с остальным мы уж как-нибудь разберёмся.