Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 72 – Джек из тени

Скрип-шаг. Скрип-шаг.

Это звук моей новой брони — звук моей слабости. Отец молча смотрел на то, как я, хромая, сную из одного конца каюты в другой, и на его лице я видел бесконечную горечь. Ему, как отцу, было больно смотреть на то, как только что исцелившийся сын добровольно снова превращает себя в калеку — это было, наверное, страшнее, чем видеть его умирающим. Но отец молчал. Он всё понял.

Я подошёл к небольшому тусклому зеркалу, которое висело на стене, и посмотрел на своё отражение в нём: на меня смотрел незнакомый молодой человек, бледный, осунувшийся, с лихорадочным блеском в глазах. Он тяжело опирался на грубую палку. В его внешности не было ничего героического и тем более угрожающего. Простой парень, которому судьба раздала дьявольски плохие карты, но он все ещё пытался играть ими в игру под названием «Жизнь».

Я оценил маску, под которой мне придётся провести неопределённый период времени, и она была идеальной. Я улыбнулся холодной улыбкой расчётливого программиста, и, довольный, кивнул самому себе. Я только что успешно скомпилировал очень важную программу. Программу выживания в мире, где опасности подстерегают меня на каждом шагу.

* * *

Днём правил окружающий меня мир, а вот ночь принадлежала мне.

Днем я был Строгановым-младшим, хромым калекой, логистом, прикованным к креслу или ковыляющим с помощью трости. Я слушал доклады, изучал карты, чертил на салфетках схемы, которые заставляли седых штурманов хвататься за сердце. Я играл свою роль. Играл я, полностью вживаясь в роль, и каждый мой стон, каждое моё усилие при подъёме по трапу выглядели абсолютно естественно. Моя слабость была моим щитом, и я полировал его до зеркального блеска. Экипаж успокоился и привык, они снова жалели меня, но при этом восхищались моим умом и боялись моего холодного взгляда. Идеальный баланс. Это было именно то, чего я и добивался.

Но наступала ночь, и «Удача» засыпала. Её огромное тело покачивалось, убаюканное ночным ветром и тихо поскрипывало переборками, вахту нёс всего лишь один сонный матрос — вот тогда-то и начиналось моё время. Настоящий я брал трость и направлялся в свою лабораторию, а стук моей трости по палубе более не был звуком немощи, он становился паролем, который открывал дверь в другую реальность.

Моей лабораторией стал трюм. Каждую ночь я приходил в это огромное помещение, пропахшее просмоленной пенькой и машинным маслом, а также собранной за многие годы пылью и тем неуловимым запахом самых разнообразных (от зерна до руды) грузов, которые наш старый дирижабль перевозил годами. Днём здесь было шумно и суетно, но ночью это место становилось тихим и безлюдным. Единственный пылевой фонарь, который я всегда брал с собой, сейчас освещал своим тусклым светом горы ящиков, бухты канатов и стоявший в углу скелет давно списанного двигателя, который был похож на остов доисторического чудовища. Этот трюм стал моим святилищем, любимой песочницей и отладочным стендом.

Каждый раз приходя сюда, я садился на ящик, ставил рядом трость, закрывал глаза, и внешний мир исчезал для меня. Я погружался в идеальную тишину своей Консоли, и мигающий курсор в ментальном пространстве был единственным светом, который я видел.

`C:\_`

Начинаем. Первый тест. «Hello, World».

Я открыл глаза и сосредоточился на объекте. Обычная гайка М12, валявшаяся на полу в луже промасленной пыли. В моём старом мире я бы просто поднял её. Но здесь… здесь было всё гораздо интереснее.