Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 61 – Джек из тени

— Слава тебе, Господи… — выдохнул отец и опустился на колени, не в силах больше стоять. Он бережно опустил меня на обычную зелёную, пахнущую землёй траву.

Я услышал другие голоса. Вскрики. Испуганные, потрясённые.

— Капитан! Живой! Слава богу!

— А это… Кирилл Андреич? Боже милостивый…

— Погодите-ка… он и контейнер вытащил! Зелёная! Не зря ходили! — раздался чей-то радостный и неуместный в этом аду голос. Я почувствовал, как кто-то пытается дотронуться до контейнера, закреплённого на разгрузке у отца на спине.

Но отец не обратил на это никакого внимания. Богатство, которое было добыто ценой стольких жизней, сейчас было для него лишь бесполезным грузом. Он ничего не ответил, и я слышал лишь его судорожное дыхание. Он сделал это. Он вытащил меня.

Меня снова подняли, но теперь это были другие, более сильные руки. Меня несли к дирижаблю — я услышал знакомый скрип трапа, гул работающих вполсилы двигателей. Запах дома. Запах «Удачи».

Мы поднялись на судно, и меня уложили на койку в моей каюте. Вокруг сновали люди: кто-то пытался разрезать на мне одежду, кто-то принёс воды, чтобы напоить меня. Но эту суету прервал тихий, но твёрдый, как сталь, голос отца:

— Не трогайте его. Никто. Оставьте нас.

Дверь тихо скрипнула и закрылась за выходящими из каюты членами нашей команды. Звук последних шагов стих, и отец сел на стул рядом с моей койкой. Я почувствовал, как его грубая мозолистая рука коснулась моего лба, чтобы смахнуть с моих глаз слипшиеся от пота и крови волосы.

А потом отец увидел мою руку. От кисти до самого плеча она была покрыта чёрным пульсирующим узором, который медленно, но неумолимо впитывался в мою кожу. Я не видел, как беззвучно ахнул отец, и его лицо, и без того серое от усталости и горя, превратилось в застывшую от ужаса маску. Однако я *почувствовал* это также, как чувствовал его руку, что лежала на моём лбу. Страх отца за меня был настолько плотным и осязаемым, что просочился сквозь пелену моего цифрового небытия и зарегистрировался как внешняя аналоговая угроза.

На фоне бесконечного потока чужого кода в моей голове вспыхнула короткая строка, которая показалась мне немного насмешливой:

` ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕНА ПОВЫШЕННАЯ ЭМИССИЯ АДРЕНАЛИНА И КОРТИЗОЛА ОТ БЛИЗКОРАСПОЛОЖЕННОГО БИОЛОГИЧЕСКОГО ОБЪЕКТА. ПРИЧИНА: ВИЗУАЛЬНЫЙ КОНТАКТ С ПРОЦЕССОМ ИНТЕГРАЦИИ.`

Мой отец увидел чёрную живую печатную плату, которая расползлась по моей руке и пульсировала в такт моему бешено колотящемуся сердцу. Не рану и не болезнь, а что-то совершенно неизвестное и чуждое увидел на моей руке отец. Это было нечто, чему не было названия в его простом и честном мире.

— Что это? Что с тобой происходит, сынок? — его хриплый шёпот был полон первобытного страха, но боялся отец теперь не за мою жизнь, а за мою душу.

За дверью каюты послышались шаги, а потом и неуверенный голос одного из дневальных:

— Андрей Ильич, надо уходить! Быстрее! Пока еще какая-нибудь тварь не приползла на запах крови!

Этот окрик вырвал отца из ступора, и я почувствовал, как он вскочил, а стул под ним заскрипел.

— Готовьтесь ко взлёту! Живо! Поднять якоря! — поспешно крикнул он голосом, полным отчаяния, будто бежал от самого дьявола.

На палубе тотчас началась суета, и до меня начал доноситься топот сапог, скрип лебедок и ругань, с которой отдавались команды. «Удача» — наш старый израненный ковчег, — спешила покинуть проклятый берег.