Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 42 – Джек из тени

— Ну что, господа туристы, — Клим обернулся, и на его лице впервые появилась улыбка, только она была кривая и злая. — Добро пожаловать домой. Один шаг, и законы Империи больше не действуют. Как и многие другие. Делайте, что мы говорим, и, может быть, кто-то из вас доживёт до рассвета.

Проводник не дожидаясь ответа, сделал глубокий вдох и шагнул за невидимую черту. Фигура Клима на мгновение исказилась, а затем снова обрела чёткость. Клим перешёл в аномальный мир.

Следом за братом последовал Захар.

Отец перекрестился, сжал мою руку на плече и шагнул следом, а за ним, также перекрестившись, шагнул его старый друг Петрович.

Один за другим, как на эшафот, наши ребята входили в странный и полный опасности мир.

Наконец у границы остался я один. Я стоял на границе двух миров. Позади был хоть и изменившийся, но всё ещё привычный лес, а впереди раскинулось царство совершенного хаоса.

Я сделал шаг, и мир для меня взорвался.

Как только подошва моего ботинка пересекла невидимую границу, реальность, какой я её знал до сих пор, перестала для меня существовать. Искажённое пространство обрушилось на меня как лавина, как будто кто-то попытался распаковать на древнем и очень слабом процессоре моего мозга огромный архив данных, и цунами из никогда ранее не испытываемых ощущений полностью поглотило меня.

Миллиарды раскаленных добела игл вонзились в каждый нервный узел моего тела. Низкий гул, который я слышал раньше, теперь превратился в оглушительную симфонию, в которой скрежет металла хаотично перемешивался с шёпотом тысяч голосов и воем ещё не рождённых тварей, а цвета, которые и до этого были неестественными, вдруг взорвались миллиардами оттенков, которых не существует в человеческом спектре. Широко раскрытыми от удивления глазами я смотрел на это светопреставление, которое заливало моё сознание психоделической волной. Запах озона и меди сменился вонью гниющей вечности и стерильного холода космоса.

Я судорожно вцепился в его руку и попытался сфокусировать взгляд. Картинка перед моими глазами всё ещё плыла, но сквозь радужную пелену я увидел проводника. Его лицо было бледным и всё в испарине, но глаза… глаза по-прежнему оставались холодными и ясными. Он смотрел на меня без всякой жалости, как инструктор на новобранца, что проходит полосу препятствий.

— Кирилл! Держись! Я здесь! — отец, с искажённым от ужаса лицом уже был рядом и подхватил меня под вторую руку.

— Это отсев, — так же спокойно, как будто комментировал погоду, произнёс второй проводник Захар. Он подошёл к нам и встал рядом, создавая тесный полукруг. — Аномалия таким образом отсеивает слабаков. Кого-то сразу насмерть, кто-то с ума сходит. А твой пацан, глянь-ка, держится. Крепкий, видать, внутри.

Я медленно вдыхал вязкий, густой воздух, заставляя свой мозг перезагружаться.

Постепенно хаос начал упорядочиваться: гул превратился в различимые частоты, цвета наконец перестали взрываться и обрели хоть и чудовищные, но стабильные формы, и я в конце концов смог осмотреться.

Мы словно оказались в каком-то инопланетном мире.

Привычные для человеческого уха звуки леса стихли окончательно, и на смену им пришла напряжённая тишина, полная невысказанной угрозы. Я переступил с ноги на ногу, и трава неестественно хрустнула у меня под ногами. Она была иссиня-чёрного цвета, а её как будто стеклянные стебли были острыми, как осколки обсидиана. Затем я повернул голову и посмотрел на деревья, и они тоже были совершенно не похожими на обычные: их стволы закручивались в тугие спирали, а ветви росли не вверх, а внутрь и сплетались в кошмарные колючие клубки. Не деревья, а какие-то уродливые, вывернутые наизнанку скульптуры из чего-то, что когда-то было древесиной.