Книга Воздушная кавалерия. Том 2, страница 77 – Джек из тени

Его группа, до этого отвлекавшая противника, теперь сменила тактику. Двое залегли, поливая огнем окна барака, не давая никому высунуться. А сам Ворон с двумя бойцами, пригибаясь, подбежал к стене здания, в мертвую зону. Секунда, и в окно полетела граната. Глухой взрыв внутри, а затем они вошли, выбивая дверь. Серия выстрелов, крики, и все стихло.

Я снова перевел взгляд на главный барак. Матвеев, сменив опустевший диск пулемета, продолжал поливать его свинцом, прижимая к земле всех, кто пытался организовать сопротивление. А за его спиной, как ангелы смерти, работали остальные. Ломов, мой «медведь», больше не пер напролом. Он действовал в паре с Синицыным. Ломов, используя свою массу, просто вышибал двери, а Синицын, быстрый и верткий, тут же закатывал внутрь гранату или разряжал магазин. Они работали так слаженно, словно делали это всю жизнь.

— Командир, снайпер! — крик Алисы в голове заставил меня вжаться в камень. — Восточный утес, за валуном!

Я тут же перевел оптику. Одна из фигур, которую я принял за убитого, шевелилась. Он не стрелял, он выжидал, пока я расслаблюсь. Но мой невидимый помощник не дал ему этого шанса.

— Расчет готов, —произнесла злая ушастая, глаза аватарки нехорошо покраснели.

Я улыбнулся. Мой выстрел слился с общим грохотом боя. Голова снайпера мотнулась назад, и он затих. На этот раз навсегда.

Все закончилось так же быстро, как и началось. Через десять минут после моего приказа «Пошли!» последний выстрел стих. На базу опустилась звенящая, оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском горящего сарая, стонами раненых и шумом прибоя.

Я медленно поднялся. Ноги затекли, спина болела, но я не чувствовал усталости. Шустро спустился с утеса, и мои бойцы, выходившие из-за укрытий, расступались передо мной, провожая меня молчаливыми взглядами. На центральной площади, среди гильз и трупов, меня ждал Матвеев. Он стоял, опершись на все еще дымящийся ствол пулемета. Его лицо было забрызгано кровью, но в глазах только спокойная, тяжелая усталость.

— Все, господин поручик, — доложил он, его голос охрип от крика. — Чисто.

Я кивнул. Оглядел поле боя, мои «штрафники», методично обходили тела, делая контрольные выстрелы. Никакой жалости, никакой рефлексии. Просто работа. Грязная, кровавая, но необходимая работа. План был «без пленных». И они выполнили его дословно.

— Потери? — спросил я, хотя и так знал ответ по данным Алисы.

— Двое тяжелых, ваше благородие, — Матвеев указал подбородком в сторону, где над двумя бойцами колдовали санитары. — У Кольцова нога пробита каменным шипом, кость раздроблена. А Смирнова зацепило осколками гранаты, живот вскрыло. Остальные легкие, царапины да ушибы.

Я подошел к раненым. Кольцов лежал, стиснув зубы, его лицо было белым, как полотно. Санитар пытался остановить кровь, но она все равно сочилась сквозь повязку. Смирнов был без сознания, его дыхание было поверхностным и хриплым.

— Алиса, прогноз.

— У Кольцова артериальное кровотечение, без немедленной квалифицированной помощи умрет от потери крови в течение пятнадцати минут. У Смирнова проникающее ранение брюшной полости с повреждением внутренних органов. Шансы выжить без экстренной операции нулевые.

Я выругался сквозь зубы. Мы были в шестидесяти километрах от базы, наш транспорт прибудет очень нескоро. Они не доживут.